Корнев подсчитал: всеми понтонами, даже если они будут к тому времени отремонтированы, за неделю не управишься. Верно, был в приказании пункт: широко использовать местные плавсредства. «Будут ли они там? Может, в штабе знают о наличии в том районе пароходов и барж? Днепр должен быть ими богат».
Думай не думай, а действовать надо. Корнев организовал срочную отправку остававшихся шести понтоновозов на Днепр — вслед за колонной зампотеха. На четыре машины погрузили спасенные из моста полупонтоны. На две — трофейные мотоциклы для ремонта.
Повел эту небольшую колонну бывший сержант, а теперь младший лейтенант Кизеля. С ним Корнев послал в штаб короткую записку и наказал:
— Все, что можно использовать для переправы, прибирайте к рукам. Используйте пароходы и баржи, приспосабливайте пристани.
Вместе с колонной выехал и лейтенант Слепченко. Он повез в штаб армии донесение о всех действиях батальона и о случившемся на мосту из бочек. К донесению было приложено объяснение Соловьева.
Наступила ночь. Небольшая, из девятнадцати машин, колонна осторожно пробиралась по темным улицам Николаева. Дорога скупо освещалась через узкие щели маскировочных нафарников. На первой машине находился побывавший несколько дней назад в городе лейтенант Донец. Он с трудом находил в темноте дорогу к штабу батальона Борченко. Была полночь, но город не спал.
Часовой у штаба Борченко вызвал дежурного. Он провел Корнева к адъютанту старшему. Тот сообщил ему, что комбат на вокзале — там две роты заняты погрузкой заводского оборудования. Потом раскрыл папку, подал Корневу бумагу:
— Тут вашему батальону задача определена.
Что батальон поступает в распоряжение Борченко, Корневу было известно. А вот о том, что на Борченко возлагалась личная ответственность за содержание и своевременный взрыв километрового наплавного моста у села Варваровка, узнал впервые. К приказанию был подколот написанный рукою Борченко перечень складов, на которых остатки запасов должен уничтожить 7-й батальон.
Провожатые из батальона Борченко показали склады, которые предстояло взорвать, где разместить подразделения. С рассветом роты Корнева принялись за нелегкое дело. На душе у каждого было тяжело — жаль превращать в золу и груды обломков труд многих людей.
Только в середине дня увиделись комбаты. Корнев поздравил Борченко с присвоением звания подполковник, доложил о ходе работ на складах.
— Рад видеть тебя, Виктор Андреевич, в добром здравии. Вроде недавно расстались, а столько довелось испытать! Как дела? Что про Елизавету Петровну знаешь?
— А у тебя как дела? Есть вести о семье? Где мой тезка?
— Витюшку вчера с эшелоном домой отправил. С одним знакомым. А вот от супруги не скоро писем дождусь. Не мастак она их писать.
Снова заговорили о делах. Борченко распорядился: работу на складах закончить завтра к исходу дня. Ночью выступить на Днепр. Сообщил, что его парк тоже туда отправлен — под самую Каховку.
Хотя у Борченко своих забот хватало, Корнев все-таки поделился с ним тревогами о делах в батальоне, рассказал, как был преждевременно взорван мост.
— Как, по-твоему, обернется эта история?
— Ты когда отправил донесение об уничтожении моста?
— Вчера около шестнадцати.
— Неладно получается. Два дня назад начинж армии попал под бомбежку. Машина перевернулась, и он сломал руку. Бразды правления взял в свои руки подполковник Фисюн.
— Он же в Одессе за начинжа округа остался, — удивился Корнев. — Как в штаб армии попал?
— Не знаешь ты Фисюна. Как только появилась угроза окружения Одессы, он нашел способ перебраться в армию. Давно уже в Москву собрался.
— Неужели в инженерном отделе штаба армии хозяйничает Фисюн?! — не верил Корнев. — Не нашлось, что ли, дельного человека?
Борченко пожал плечами, дескать, ничего не поделаешь.
— Коли так, будут мне неприятности. Фисюн случившееся на мосту по-своему рассудит.
Опасения Корнева подтвердились. На другой день рано утром дело об уничтожении моста и утрате двух полупонтонов обернулось круто. На потрепанной тарахтящей эмке прикатили следователь, а с ним и члены выездного военного трибунала. В основу обвинения легло заключение подполковника Фисюна. Уничтожение двух полупонтонов рассматривалось им вместе с потерями на Днестре. Делался вывод, что парк разукомплектован, поставлено под угрозу обеспечение переправ на Днепре. Предлагалось предъявить Корневу обвинение в нарушении приказа, запрещавшего содержать на Днестре мостовую переправу днем.
