Ничего личного, сугубо личный интерес. – нахмурившись, я отставил бутылку в сторону и в упор посмотрел на девушку. – Ты живешь с родителями?
Рикка принялась раскачиваться на пуфике, туда-сюда, как неваляшка. Что за долбанная привычка, от нее у меня кружится голова.
Правда, я не понял, от чего именно она кружится: От Рикки, виски, или от привычки?
Я уже говорил, что Дейвидсон – идиотка?
Так вот она – полная идиотка.
Я живу с братом и мамой. – спокойно ответила она и сложила руки на груди. – Тебя вновь это заботит?
Мне кажется, или до тебя не доходит с первого раза? – недовольно фыркнул я и посмотрел в окно. – Это мой личный интерес.
У моего брата другая фамилия, Стайлс. У меня фамилия отца, а у него матери.
Это ты сейчас к чему? – не понял я и спрыгнул с подоконника, открывая окно нараспашку. – Меня это не очень волнует.
К тому, чтобы твой личный интерес был полностью подавлен, придурок. – улыбается натянуто та, будто проверяя меня на нервы.
Я быстро вышвырнул бутылку в окно и она с грохотом разбилась об асфальт.
Дейвидсон положила подбородок на сплетенные пальцы и то и дело бросала на меня подбадривающие взгляды. В этих улыбочках было что-то жестокое, и я понимал, что совершенно запутался.
Я почти не дышал.
Сложил руки на животе, чтобы успокоиться. Я был полностью очарован ее нереальными глазами.
Очарован так, что непонятно зачем начал волноваться, сердце принялось отбивать чечетку, казалось, у меня останутся синяки от таких ударов.
Ну и почему так? – назло самому себе спросил я, едко сощурившись в темноте.
Потому что мои родители так захотели. – недовольно ответила она и, медленно встав с пуфика, направилась к двери.
Я оглянулся по сторонам и плотно закрыл окно, чтобы всякие там, вроде Найла, не ходили по ночам и не проветривали все кабинеты в целях заботы об окружающих.
Закрыв кабинет на ключ, я поплелся прямо за Дейвидсон, удивляясь, как уверенно она держится.
Идет так, будто по подиуму, спину ровно, подбородок вздернут.
Эй, дура, ты ли это?
Она держала себя просто и уверенно, рядом с ней я чувствовал себя полным кретином. Мне очень хотелось бы завести легкий разговор с ней, настоящий разговор, такой, как обычно придумываешь потом, когда остаёшься один.
Но ведь я будто язык проглотил.
И что с этим делать – абсолютно не схватываю.
Скажи мне, Стайлс. – неожиданно Дейвидсон развернулась и я чуть не впечатался лбом в ее лицо.
Ебанутая.
– Что ты собираешься делать?
Я широко распахнул глаза, в непонимании уставившись на нее.
Тебе вообще какое дело? – хмыкнул я, уверенно обходя ее стороной.
Что надумала эта ненормальная?
Нет, ты погоди. – она тут же одернула меня за руку и мне ничего не оставалось, как застыть на месте. – Ты ведь спросил у меня о моих планах, верно?
Я опустил глаза вниз и промолчал.
Какого черта она делает?
Меня порядком начинает это раздражать.
Так почему я не могу поинтересоваться у тебя, идиот?
Я поднял глаза и в упор посмотрел на нее. Два очаровательных бирюзовых глаза всматривались в мои, такие ненавидящие и гордые. Складывалось ощущение, что она вполне может прочитать мои скомканные мысли, причем прочитать все до самой мелочи.
От этого становилось плохо.
Именно сейчас я оценил всю силу этой не совсем нормальной Дейвидсон. Она пронзила меня до костей, как метеоритная вспышка.
Безграничная сила.
Я вдруг понял, что она сильнее меня, намного сильнее. И на самом деле ничем ее не прошибешь.
Что, сказать нечего? – победоносным голосом спрашивает она и, не дождавшись ответа, обходит меня стороной, все так же гордо вскинув подбородок и уверенно вышагивая по старому паркету в сторону своей комнаты.
Чертовка.
Я даже не догоняю ее, чтобы проводить. Типа все эти джентльменские штуки сейчас стоит отложить в сторону. Нельзя, чтобы она слышала, как тарабанит мое сердце.
Мне было страшно осознать и даже думать об этом слове.
Я влюбился, как конченый идиот.
Подумав об этом, у меня потемнело в
глазах и мне пришлось опереться рукой об стену, чтобы не завалиться прямо посреди коридора. Страх от собственных мыслей был сильнее меня. От него так сводило живот, что я даже моргнуть не мог.
Сука.
Жизнь не была жизнью. Я не был собой. Я что-то чувствую к этой ненормальной.
Я влюбился, словно заболел. Сам того не желая, не веря, против своей воли, не имея возможности защититься. Я не испытывал это раньше, я не могу видеть эту идиотку, она меня раздражает, бесит, ненавижу ее со всей дури, у меня трясучка от одного ее вида, я хочу, чтобы она исчезла.
Тогда скажи мне, Стайлс, какого ебаного черта твое сердце так трясется и невыносимо колит лишь от одного ее проклятого взгляда в твою сторону?
Я пытаюсь поглотить в себе это чувство и стараюсь устоять на ногах.
У меня ничего не получается.
На следующее утро.
Мы остаемся здесь?
Не знаю. Стайлс, что скажешь?
Я молча перебирал ключи в руках, даже не смотря в сторону этих идиотов.
Стайлс. Прием?
Я по-прежнему молчу, сжимая зубы и кулаки одновременно.
Как-то душно.
Почему Хоран лежит на своей продавленной кровати и не ходит, не открывает эти чертовы окна, когда это так необходимо?
СТАЙЛС!
