Это был конец. Власть и триумф Алета, всемогущей и влиятельной фигуры в королевстве, кончились. С треском провалилась в Бездну его блестящая карьера. Он всегда раньше относился к принцу с легкой неприязнью и отчитывал по любому поводу. Думал, что наивный мальчишка забудет? Лес помнил все. Ему никогда не нравился этот мерзкий старикашка. И теперь он недвусмысленно дал понять, что власть Алета будет ограничена. Если его вообще с поста не удалят.
Лорд Дамиан ухмыльнулся, словил взгляд Его высочества, приподнял свой бокал с кентерлейским вином и подмигнул ему.
Лес улыбнулся в ответ и объявил начало праздника. Подозвав к себе лакея, велел ему отвести Mм’Илирь в роскошные покои, подобающие почетному гостю, но эльф покачал головой.
— Обо мне есть кому позаботиться, Ваше высочество, вам не стоит беспокоиться.
Он отошел назад, за Кайрила, и отвесил изящный полупоклон.
Лес хмыкнул, окинул взглядом мечника и насмешливо заметил:
— Я просто счастлив, что и ты обзавелся своей игрушкой, Смерч.
Кайрил лишь поджал губы, пронзив принца ледяным взглядом черных глаз.
— Смотри не упади с трона, принц, — прошипел он, кивнул ему и направился прочь.
Ллири, не отставая ни на шаг, спокойно последовал за Кайрилом, ненавязчиво положив руку ему на плечо, и что-то прошептал на ухо. По губам Кайрила скользнула улыбка, он кивнул. Лес с удивлением отметил, что мечник кажется счастливым и удовлетворенным.
Отсидев положенную часть банкета, принц нетерпеливо направился в свои покои, горя желанием увидеть Тейта. Тот наотрез отказался появляться при дворе. Сказал, что не собирается выставляться напоказ, словно трофей, и не желает слышать, каким таким замысловатым образом представит его принц.
«Уж лучше сразу в спальню отправь, — процедил он язвительно, — чем я буду стоять у всех на глазах, пока ты хвастаешься».
Распахнув двери, Лес вошел в свою шикарную спальню и быстро обежал взглядом всю комнату. Тейт сидел в большом любимом кресле Леса у окна. Точнее, лежал. Его руки покоились на мягких подлокотниках, глаза были закрыты, а дыхание — равномерное и тихое. Лес окинул его внимательным взглядом. О Боги! Он никогда не думал, что это может быть так прекрасно… Вот он, Тейт, самое драгоценное из всех сокровищ, здесь, в его спальне, спит, и как же сладко… Бездна, прекрасный, идеальный, совершенный, любимый… Ворот черной кожаной жилетки распахнут почти до середины груди. А грудь… м-м-м… цвета молочных сливок, и темный сосок выглядывает из-за черной кожи… Тьма! Лес почувствовал, что мучительно твердеет от одного только этого восхитительного зрелища.
Ноги стрелка были слегка расставлены, черные волосы рассыпались по плечам, спадая почти до пола, длинные темные ресницы отбрасывают тень на бледные щеки, соблазнительные, чувственные губы слегка приоткрыты, словно приглашая сорвать с них поцелуй. Лес сделал шаг по направлению к креслу, одновременно снимая с плеч алый плащ и кидая его на пол. Плащ, тихо шурша, улегся на нем шелковой лужицей. Каблуки его сапог, достающих до колен, слегка стучали по каменному полу, пока он подходил к креслу.
Длинные черные ресницы медленно приподнялись — глаза, в которых переливались все оттенки чистейшего изумруда, что сверкали даже в темноте, смерили Его Величество тяжелым взглядом. Тейт не пошевелился, ничего не сказал, наблюдая за приближением принца. Только смотрел пристально, тяжело, так, что взгляд этот проникал в самую душу.
Лес облизнул губы и опустился перед ним на колени.
— Злишься. По взгляду вижу.
— Разве это имеет значение? — отозвался стрелок едва слышно, опуская взгляд ниже, на его лицо.
Лес положил руки на подлокотники кресла так, чтобы не касаться ими ладоней Тейта, и вздохнул.
— Имеет. Бездна, имеет огромное значение!
— Об этом следовало думать раньше. Прежде чем тащить меня сюда, пытаясь выставить на общее обозрение в качестве личной шлюхи.
Лес молчал. Да, он не мог не признаться, что сначала по-детски желал с помпой появиться в тронном зале, придерживая Тейта за талию. Он гордился им, восхищался его красотой. И желал, чтобы все знали, что этот восхитительный стрелок принадлежит ему одному. Потому что Тейт не будет сидеть целыми днями в его спальне. Он захочет выйти на люди. И тогда за ним начнется охота. Если его еще и приодеть как следует, хотя в этом не было никакой надобности… Тейту необыкновенно шел плащ из его собственных волос. Поставить бы его посреди спальни, обнаженного, и любоваться всю ночь напролет.
— Я не хочу, чтобы ты так думал о себе, Тейт, — шепнул Лес.
— А как мне о себе думать? Зачем я здесь?
— Затем, что я тебя люблю.
Тейт только сцепил зубы и отвернулся к окну.
— Радость моя, — прошептал Лес. — Не делай такое лицо. Мне от этого больно. Неужели я настолько тебе противен…
