Туда и поспешили Мал и Алекс. У Мала были в запасе гривны и резы – кусочки серебра, нарезанные с прута. За них он и хотел купить лошадь. Пока князь ходил приценивался, Алекс был рядом, рассматривал и слушал. Ему было всё интересно, всё ново. Смотрел на этот театр, где каждый что-то покупал или продавал, а третий просто ходил, смотрел , а потом спонтанно вступал в торг. Алекс даже немного отстал, настолько всё было живо и интересно. А Мал уже заинтересовано разглядывал белого жеребца: смотрел ему в зубы, поднимал ногу животного и осматривал копыта. Жеребец дико водил чёрным глазом, храпел и отступал от князя. Мал что-то ему сказал, положил руку на холку и, о чудо! Конь присмирел и доверчиво протянул морду, обнюхивая князя. Видно было, что жеребец сейчас занял все мысли Мала. Глаза его озорно сверкнули, он потрепал гриву животного и приобняв рукой голову, чмокнул его в доб. Ну ты и красавец! Уплатив деньги продавцу, он выбрал лошадь и Алексу: покладистую, гнедую. Потом купили для лошадей сбрую и отойдя немного, Мал оседлал своего жеребца, а потом повернулся к Алексу.Тот, конечно пытался запрячь свою лошадь, подсматривая, как делает это Мал, но что-то не заладилось. Князь подошёл к гнедой и быстро закончил начатое Алексом, немного насмешливо посмотрев на своего товарища.
– Да я всё пешком. – начал оправдываться Алекс и умолк, почти загипнотизированный тем, как легко Мал вскочил на коня и тот закусил узду, пытаясь сбросить седока, но князь крепко прижал пятки к бокам животного, натянул уздечку и тот успокоился. Стройная фигура царственно восседала на красавце коне.
– Ну быстрее, Алекс, – ты помог мне увидеть то, что я так упорно отметал.
Ты прав, я князь древлянский и не по чину мне унижения терпеть. Да, зацепила меня Ольга сильно – забыл о друзьях своих, о земле древлянской, забыл о сестре Любаве. Ей я должен подставить своё плечо, как и обещал своему отцу. А слово своё я умею держать.– Кричал он это уже на ходу.
Ветер развевал его волосы, теребил накидку на плечах. Ноги крепко прижимались к бокам жеребца.
Алекс поставив ногу в стремено он к своему удивлению, тоже довольно ловко сел в седло. Мал уже был довольно далеко и нужно было его догонять. Он пришпорил гнедую и лошадь тихой рысью побежала по дороге.
Как хорошо! – пела душа Алекса. А-ну быстрей, быстрее.
Лошадь почувствовала всадника, она застоялась, ей тоже хотелось бежать. Бежать туда, где есть высокая, сочная трава, подалее от шумных людей и она не уставая, несла всадника всё дальше и дальше.
Алекс догнал Мала и они вместе двинулись в путь, тихо разговаривая между собой.
Ночь была тихая, звёздная,т ёплая. Если лечь неприкрытым и то не холодно , может только под утро ветерок потянет от реки и станет прохладней. А сейчас тихо, тихо.Только огонь горит, потрескивают угольки, пытаясь разогнать темень,к оторая сгустилась вокруг.
Подвизду хочется спать, день вымотал его, но нельзя. Возле него под дубом спит Любава. Он бросает в огонь сушняк и ложиться на спину на землю, устремив глаза в небо: сколько звёзд, а он раньше и не замечал. Когда прибыл на службу князю киевскому было не до любования звёздами. Походы, а ночью быстрее бы забыться сном, тело молодое просило хоть немного отдыха.
А сейчас для него всё как бы внове: и этот лес, напоенный ароматами цветов, и загадочная тревожащая тишина, и высокое звёздное небо.
Он приподнялся и пошарил возле себя. Сушняк закончился, нужно было отойти немного за ним. Юноша помнил, где лежали сухие ветки.
– Ты куда? – услышал мелодичный и сонный голос.
– Веток принесу для костра, неровен час, волки учуют, а так огонь их отпугнёт… А ты, Любава, спи, завтра как только денница покажется так и двинем дальше.
Девушка снова опустилась на траву и закрыла глаза. Вдруг возле них раздалось громкое уханье.
Княжна вскочила и перепугано уставилась на Подвизда.
– Не бойся, не бойся, княжна. Это мавки, лесные девушки. Видишь, уже и не слышно. У нас огонь, ни зверь, ни духи в лесу не страшны.
Девушка в испуге прислонилась к нему.
– А я испугалась. Подумать только, как будто никогда не слышала ни о мавках, ни о русалках.
– Лучше о них и не знать. а то услышишь их пение и пойдёшь за ними. Мама, когда я был маленьким, рассказывала, что русалки и мавки так умеют петь и танцевать, что люди как заговоренные не удерживаются и идут к ним.
Подвизд увидел, что своими речами ещё больше испугал девушку и сразу же поменял тему разговора.
– Почему ты так испугалась, это же наверное, филин.
– Устала я вот и мерещится всё. А не подумала бы, что умеешь так красиво говорить: мавки, русалки…
– Ты ничего не бойся, милая. Отдыхай… Смотри, какая вокруг тишина. – Он улыбнулся. – Всё же те шалуньи ушли дальше. Это мы их место для хоровода заняли.
– Снова напугать меня хочешь? – сонным голосом спросила она.
– Спи и ничего не бойся, пока я рядом.
Голос у него спокойный, убаюкивающий и ночь взяла своё. Мысли начали путаться и потом оборвались совсем. Девушка спала. Подвизд смотрел на Любаву и боялся пошевелиться, чтобы не разбудит её.
