После обеда все занялись полученными заданиями, а я опять переместился к воротам. Только в этот раз немного не удачно. Едва открыв глаза, увидел двух озадаченных фрицев, смотрящих на меня отвисшими челюстями. Моя реакция оказалась быстрее, открыв огонь с двух рук шустренько их завалил. Хорошо в руках их держал на всякий случай. Рядом стоит грузовик и из него на меня квадратными глазами смотрят несколько красных командиров с большими ромбами и молоденький немец с карабином. Навожу на него пистолеты и командую:
— Хенде хох! Тот послушно поднимает руки, один из командиров шустро отбирает у него карабин и выпрыгивая через борт кричит, там ещё трое, показывая за машину.
Мы с ним дружно оббегаем машину и видим такую картину. Стоит легковая машина, за ней на коленях стоит наш раненый дивизионный комиссар, а немецкий офицер с приставленным к голове комиссара пистолетом смотрит на нас удивлённым взглядом. Дружно стреляем в офицера и во второго немца, кажется фельдфебеля. От машины пытается убежать третий, видимо водила, убиваю его двумя выстрелами в спину. Комиссар поворачивается к нам и я вижу явные семитские черты лица. Всё понятно, комиссаров, коммунистов и евреев они в плен не берут. Оба смотрят на меня, видимо я сказал это вслух. Объясняю. Они понимающе кивают головами и спрашивают, откуда я взялся. Опять объясняю. Нет не мародёр, это вы уйдёте, а мне здесь ещё жить и семью кормить. Да попутно буду зазевавшихся фашистов отстреливать, да уже отстреливал. Да есть партизаны, но где они живут, не знаю. Да это я хоронил погибших, что мне их так бросить? Да были знакомые, часто в этой части бывал, сестра с комполка хотели в июле свадьбу сыграть. Все погибли. Да и сестра и комполка. Называю фамилию комполка и некоторых знакомых командиров. Комиссар спрашивает, как кто выглядел, описываю. Они согласно кивают, часто сюда приезжали. Вроде успокаиваются, а нет, требуют сдать оружие. Ага! Сейчас! Эти стволы счастливые, я с них уже два десятка фрицев завалил. Вон там есть автоматы и карабины, патроны тоже есть и бензин и продукты. Мне для хороших людей не жалко, всё покажу, где лежит. Через час они готовы ехать на легковой машине, набрав топлива, продуктов и оружия. Я им посоветовал взять и немецкое оружие, меньше проблем с боеприпасами. Соглашаются и забирают.
Дивизионный комиссар спросил моё имя и фамилию, недолго подумав, я сказал. Он сообщил мне данные связника оставшегося в тылу работать на партизан. Запомнил и пообещал выйти на связь. Обговорили кодовые фразы и пароли.
— Забавный ты парень! Будто и не четырнадцать лет тебе, а все тридцать как минимум. Удачи тебе, товарищ Сергей! — пожелал мне комиссар.
— Спасибо товарищ дивизионный комиссар, оставшегося немца заберёте? — спросил я.
— Я про него и забыл. Он вроде как в плен сдался? Нехорошо получается, да и с собой его тащить мы не можем. Что можешь предложить?
— Только смерть! — и двумя выстрелами в грудь убиваю немца.
— Жестоко ты! — покачал головой комиссар.
— Жестоко было видеть, как они моих сестёр насилуют и убивают, а я им помочь не могу. Собаке собачья смерть — жёстко ответил я.
— Извини Сергей! Не знал. Если пробьёмся к своим, с меня орден! — искренне пообещал комиссар.
— Не за ордена я воюю, за Родину! — ответил ему.
— Что и от ордена откажешься? — удивился комиссар.
Я улыбнулся и процитировал Твардовского:
— Не ребята, что там орден! Не загадываю вдаль! Так скажу вам, я не гордый! Я согласен на медаль!
Командиры рассмеялись и помахав мне ручкой уехали по своим важным командирским делам. Пряча от радости свою довольную жабу, стал таскать в грузовик разный хабар и в одном из углов склада, о чудо, нашёл две печки вроде буржуек. Вот это настоящая удача, что придётся зимовать, я знал точно. Кое как запихав это всё в кузов грузовика, я привязал Огонька к куску торчащей арматуры и усевшись в грузовик пожелал оказаться у нашей полянки.
Раз и я на месте! Опять получилось! Да я почти супермен, ё-маё! Шустро выскакиваю из-за руля и бегу в наш лагерь. Меня встречают девчата, испуганным вопросом:
— А где конь?
— Где надом! — кричу я счастливо и подбежав обнимаю и целую девчат по очереди. Те зависают в полном обалдении.
Тут как раз подъезжают остальные. Объясняю им где машина и что делать дальше, а сам убегаю в кусты и закрыв глаза перемещаюсь к Огоньку с пистолетами на готове. Так всё тихо, отлично. Трофеимся дальше. Быстро накидываю в телегу заготовленное заранее барахло, перемещаюсь к полянке и так три раза, пока возвращается разгруженный грузовик. Сажаю парней в кузов и приказав закрыть глаза перемещаемся к воротам и начинаем таскать оружие и боеприпасы и так ещё четыре раза. Вечером, глядя округлившимися глазами, на натасканный нами хабар, сам себе удивляюсь. Ну я и хомяк!
Парни смотрят на меня и всё же решаются спросить:
