— Да! Теперь я понимаю его клятву мстить за семью. Это необходимо по радио, на всю страну! Что бы с чувством с эмоциями! Что бы все прочувствовали — Сталин опять достал папиросу и закурил, расхаживая по кабинету, тут двери открылись, и в кабинет зашёл генерал с перепуганной дочкой. Сталин ей по-доброму улыбнулся и предложил сесть. Сам позвонил Поскрёбышеву и попросил принести чай с печеньем. Через пару минут Тамара увлечённо рассказывала, как она познакомилась с Сергеем и как он, поразил её песней. На предложение спеть, Тамара совершенно не стесняясь запела своим красивым девичьим голосом песню об алых парусах. Голос у неё действительно сильный и красивый, Сталину он очень понравился, и он предложил ей спеть песню на всесоюзном радио вместе с оркестром. Тома засмущалась и согласилась. Потом Тома стала рассказывать как Сергей спас её от немецких диверсантов и как их арестовывал. Судя по удивлённым взглядам, генерала об этом эпизоде он не знал. Затем Тома рассказывала об остальных событиях, и спела ещё одну песню Сергея, про любовь. Товарищ Сталин дослушал песню и смахнув слезу проговорил:
— У парня явный талант. Так выразить чувства и переживания, всего в нескольких куплетах… Просто великолепно! Я прямо всё это увидел перед глазами. А ведь простые русские слова и мелодия самая обыкновенная, а как пробирает! Сразу свою молодость вспомнил. Извините Тамара за выраженные чувства и переживания, но товарищ Сталин тоже человек. Хотя многие в это не поверят. Я вас очень прошу, Тамара Семёновна, пойте! У вас замечательный голос! Глубокий и очень чувственный! Задевает какие то струнки глубоко внутри, очень женственный! Пойте! Я распоряжусь, что бы вам помогли стать настоящей певицей! Буду за вас переживать! Семён Андрианович, если ви не против, я возьму шефство над вашей дочерью. Её устроят в консерваторию по классу вокала. Распоряжусь прямо сейчас, а вы мне понадобитесь через день-два, вместе с товарищем Залесским. У вас будет особое задание партии и правительства. Но об этом позже, а пока я вас не задерживаю! Тамара Семёновна, был очень рад нашему знакомству, уверен, мы с вами будем часто встречаться! Я уже сейчас ваш поклонник! — Сталин встал и проводил их до дверей. Как только гости ушли Сталин позвонил Поскрёбышеву и попросил пригласить к нему Берию, как только он освободиться.
Всё прошло почти как по нотам. Единственная неприятность случилась при освобождении лагеря военнопленных, основная масса тупо разбежалась. Наша разведка лопухнулась и вместо роты охраны оказалось три роты, да плюс при четырёх советских трофейных бронеавтомобилях в отрытых капонирах. Что стоило нам двух подбитых танков БТ-7 с экипажами и почти взвод погибших пехотинцев. Хорошо я настоял на взводе средних танков Т-34 в каждой группе и по одному КВ. Эти аппараты просто разорвали немецкую оборону, как тузик грелку.
Сыграло свою роль и отсутствие времени, на боевое слаживание и плохая радиосвязь. Да что плохая, просто ужасная. Разобрать что-то в этих помехах было просто не реально. Кое-как разобрав, что у них проблемы, я с манёвренной группой из трёх тридцатьчетвёрок, одной счетверённой зенитной установки, двумя пулемётными танками, одной немецкой самоходкой и тремя ЗИС-5 набитыми автоматчиками прыгнул к ним и огненной метлой прошёлся по оставшимся немцам. Живых фрицев не осталось. Под шумок основная масса военнопленных разбежалась. Отправил Говорова в архив лагеря забрать документы по пленным, остальных отправил мародёрничать продукты и всё, что пригодится нам в лесу. Оставшихся бывших пленных шустро разбивали на отряды и грузили в заранее приготовленные грузовики, затем под охраной наших бронеавтомобилей и танков БТ-5 и БТ-7 без гусениц, вывозили в лес для формирования батальонов и оказания необходимой почти всем медицинской помощи. Люди были в ужасном состоянии, но молча выполняли команды, помогая друг другу. В глазах у многих я видел азарт и радость, радость избавления от плена и желание мстить. Откормим, переоденем, вооружим, обучим и придёт к фашистам счастье в виде ангелов смерти. О интересная мысль, создадим ка мы так называемые батальоны смерти или лучше непримиримых. И пусть сеют ужас и страх в тылах у фашистов. Сделаем им нарукавные шевроны и на грудь, какой-нибудь знак и пусть все фрицы и предатели при виде их в штаны начинают гадить жиденько. Точно-точно! Так и сделаю, заулыбался я.
