Как огромный причудливый фонарь, особняк ярко горел всеми окнами. Мысли Слепяна приняли другой оборот. Подходя к парадному входу, больше не придавливал зубами кожу изнеженных пальцев. Дом стоял на небольшом искусственном холмике. К дверям – створки их были приотворены – вели четыре низкие ступени. Из зала доносились громкие голоса, женские взвизги. С двух сторон и над самой дверью по стене вверх поднимался густой вьюн. В добавление к нему по краю возвышенности рос подстриженный аккуратной призмой высокий кустарник. Зеленой стеной он почти полностью укрывал окна первого этажа.
В задумчивости поднявшись по ступенькам, Слепян неожиданно передумал: не стал возвращаться в залу, откуда позорно ретировался, повернул налево – вдоль дома.
Проходя мимо окон, видел лишь плотно занавешенные шторы, но вот в третьем от угла ему встретилось то, что искал, – узкая щель между двумя полосами материи. Наклонившись к ней он попытался разглядеть, что происходит в ярко освещенной зале. Чья-то тяжелая рука легла ему сзади на плечо.
Вадик вздрогнул от неожиданности. Из-за спины послышался голос:
– Не шевелись и не оборачивайся. Я – твоя смерть!
– Это безумие! Ты отдаешь себе отчет, что затеял?! – Домбровский хотел сказать что-то еще, но из горла вырвался лишь бессмысленный клекот. Негодование душило его.
Кёлер стоял в глубине переговорной комнаты у самого стола, держась за полированную крышку, будто опасался упасть. Взгляд полон страха. В гневных словах товарища чудилось предзнаменование ужасных бед.
– Ты подслушивал… – наконец произнес он. Самообладание возвращалось. Несколько минут назад, когда Михаил без приглашения ворвался сюда и принялся кричать, порядком струсил. Показалось вдруг – словно только что спал и во сне, как лунатик, натворил что-то невероятное. – Но как тебе это удалось?.. Я точно знаю, дверь не пропускает ни звука…
Недавно Кёлер подошел к переговорной комнате, в которой по телефону разговаривала его жена. Снаружи не было слышно ни слова. Когда отворил дверь, оказалось: жена вовсю кричала на опаздывавшего водителя.
– Выходит, ты установил где-то подслушивающее устройство!
– Ты сошел с ума. Твои слова – еще одно подтверждение. – Домбровский отошел от двери. Теперь говорил спокойнее. – Восстановить на практике крепостное право! Впервые с тысяча восемьсот шестьдесят первого года. Как ты мог додуматься до такого?! Представляешь, что с тобой сделают, когда об этом узнает хоть кто-нибудь кроме меня? – Михаил опять начал заводиться. В голосе зазвучали истеричные нотки.
– Закрой дверь… – Кёлер с тревогой посмотрел в коридор.
Домбровский толкнул деревянное полотно. Клацнул язычок замка.
– Я не стремился к этому. Все произошло помимо воли… Обстоятельства сложились, – продолжал лекарственный магнат. Тон стал злым. – Послушай, если сейчас же не скажешь, куда спрятал подслушивающее устройство, позову начальника службы безопасности. Обещаю: он сильно подпортит тебе настроение…
«Если бы ты знал то, что знаю я… – вдруг подумал Михаил. – Это у тебя бы моментально испортилось настроение».
Игра на самом деле прекратилась едва начавшись. После неожиданного для всех бегства Слепяна участники устроили перерыв. Было решено немного «размяться» шампанским. Для улучшения «спортивного результата».
– Ты знаешь Марьяну Бонда? – спросил Виталий Елизаров Антона Шаварского.
– Не имел чести быть представленным. – Шаварский пьяно покачнулся. – Говорят, с ней трудно общаться.
– Да, в каждом появляющемся около нее новом человеке видит очередного авантюриста – нацелился через нее наложить лапу на капитал ее отца…
– Что поделаешь! Непросто быть наследницей такого состояния!
– Будущей наследницей. Видел давеча ее папашу в ресторане. Принимал водочку и уплетал закуски за обе щеки…
– Долго он не проживет. У него больное сердце. Помочь ему не может даже Лейбниц.
– Кто это?
– Знаменитый швейцарский хирург. У него своя клиника в Лозанне.
Негромко зазвучала мелодия мобильного телефона. Елизаров вытащил трубку из кармана.
– Алло…
Шаварский отвернулся и принялся смотреть на девиц, гулявших с бокалами шампанского в руках между расставленной по залу мебели.
– Это Барон! – проговорил Виталий, нажав отбой. – Они с Колей Килиным сидят в «Подмосковных вечерах».
– Зови их сюда!
– Боюсь, что сейчас ему не до наших развлечений. Утверждает, что встретил в ресторане Алика Тоштаголова. Страшно взволнован!..
– Что за идиотские шутки!.. Ты совсем рехнулся!.. – Слепян не мог придти в себя. – Сад, ночь… Ты считаешь, это нормально – так шутить?
– А подглядывать через окошко?.. Приличные гости так себя не ведут.
«Я твоя смерть!» оказалось частью розыгрыша. Когда голос за спиной разрешил ему повернуться, Слепян узнал Мишу Раизина – одного из тех, кто собрались в этом доме на вечеринку.
– Я только хотел узнать, что там происходит. Перед тем, как войти… Хорош я был бы, вломившись в залу в самый разгар салочек!.. – попытался оправдаться Вадик.
– Ладно, не сочиняй!.. – развязно бросил Миша. Грубо схватив Вадика за рукав, потянул от окна. – Давай отойдем, а то нас заметят.
