Нежелание Гриши проявлять свои ораторские способности, за которые были уплачены денежки, перешло все допустимые пределы, и никакая Корпоративная Тайна не могла остановить ползущие по школе шепотки о том, что купленный директором за бешеные деньги попугай никогда не говорил, не говорит и говорить не будет.
Проблему надо было решать.
Хомячков достал из ящика визитку президента фонда, увлекающегося дрессировкой птиц, долго рассматривал её, для чего-то поскреб коготком заглавные буквы «Д» и «М» и набрал номер.
– О, Константин Вадимович! – мяукнула трубка с такой радостью, будто Дорофей Мурлыга ожидал этого звонка, как манны небесной. – Проблемы с попугаем?! Не ест? Не пьет? Щипается?
– Нет, другое. Молчит, как рыба, а за него, между прочим, Константин Вадимович, пятьсот хрустиков отвалил. В школе пошли грязные инсинуации…
– Хорошо, я буду у вас в ночь с четверга на пятницу.
– Во сколько?
– Ровно в полночь.
– Почему же так поздно?
– Время после полуночи самое хорошее для дрессировки, не волнуйтесь, ваш попугай заговорит очень скоро.
– Сколько это будет стоить? – забеспокоился Хомячков.
– О чём речь?! – воскликнула трубка. – Я президент фонда, призванного помогать мышам. Это такая мелочь для меня! Кроме того, я сам получаю громадное удовольствие от своего хобби. А так от денег устаешь. Здесь миллион, там миллион… куда их девать, куда пристраивать?! Когда один – два ещё туда-сюда, но у меня их много! Голова пухнет… акции, биржевые курсы, инвестиции… хочется, иногда, бросить всё к чёртовой матери и опять ловить…
– Кого ловить? – спросил Константин Вадимович, чувствуя, как у него появляется дрожь в коленях.
– Ну, конечно, этих птиц… вы не подумайте плохого… я их учу говорить, а потом отпускаю. Повозишься с птичкой, знаете, легче становится. Все эти миллионерские заботы уходят на второй план, жизнь смотрится по-другому. Кстати, к какому виду относится ваш попугай?
На этот вопрос у директора ответа не было.
В порядке подготовки к полуночному визиту дрессировщика в школьной библиотеке была взята энциклопедия «Жизнь животных». Из солидного четырехтомного академического издания Константин Вадимович неожиданно для себя открыл, как много разных сомнительных личностей, называющих себя учёными, кормится за счёт «братьев наших меньших».
Кроме муховедов, к которым принадлежит известный во всем мире профессор Д. Брегель (о нем помещена отдельная статья в третьем томе энциклопедии, посвященном членистоногим, трилобитам и онихофорам), имеются сотни других специалистов, в том числе, кроликоведы, утковеды, соловьеведы и попугаеведы.
Последних не так много, но они всё-таки есть. Предмет их исследований – попугай, которого издание представляло, как птицу с загнутыми когтями и повернутым назад четвертым пальцем, питающуюся растительной, реже – животной пищей. Самый большой хищник из этого рода птиц – попугай нестор, обитающий в Новой Зеландии и нападающий даже на овец.
Хомячков прочитал про все триста пятнадцать известных науке видов попугаев, такой разновидности, к которой можно было бы отнести Григория, наука ещё не знала. Директор закрыл энциклопедию, зажмурил глаза.
«Получается, что мной открыт неизвестный до этого триста шестнадцатый вид. Хорошо бы Гриша заговорил. Тогда его так и назовут – «говорящий попугай Хомячкова». А почему, нет? Есть же лошадь Пржевальского, значит, имеет право на существование и попугай Хомячкова.
Триста шестнадцатый вид – хорошо, – рассуждал директор, – но ведь попугаеведы не позволят присвоить открытию моё имя. Попробуй, заявить, будто открыл новую разновидность, так они из зависти тут же заклюют и растерзают первооткрывателя, как тот попугай нестор новозеландскую овечку.
Эх, жаль! А то ведь можно было бы издать книгу и назвать «Феномен Гриши» – ее бы перевели на английский, как «Гришас феномен» или на французский «Феномен де Гриша». Да что за проблема ее сочинить?! Записывай каждый день, как твой питомец крылышками машет, как лапку отставляет, как обижается, как радуется, и прогремела бы фамилия Хомячкова на весь мир. Портреты в школах развешали бы. Бюст Менделеева, который стоит рядом с фикусом напротив кабинета, в конце концов, убрали бы – настоялся дедушка, пора и честь знать, освободи место для бюста Константина Вадимовича.
А если известить об открытии комитет по Нобелевским премиям? Миллион за такой вклад в науку дадут! Построит Константин Вадимович виллу в Крыму на скале над морем и назовет – «Гришино гнездо»… нет, причем здесь Гриша?! Он ведь сам ничего не открыл. «Гнездо Хомячкова» – вот достойное название, которое увековечит имя нобелевского лауреата.
