– И вот эти люди начинают меня резать. И мне жутко страшно и больно на это смотреть, а главное – я все чувствовала, все понимала. Я им кричала: «Я живая! Не надо! Остановитесь! Помогите! Что вы делаете? Мне больно!» – но они меня не слышали и продолжали свое черное дело. И вот когда ужас стал невыносимым, я проснулась. Открыла глаза и что же я увидела? Опухшее, небритое лицо незнакомого мужика, который пытается меня раздеть. Да мне это показалось продолжением кошмара! Я себя уже не контролировала и закричала.
– Вот-вот! Этот ужас и подкосил Федора, – прокомментировал Герман Арнольдович.
– Зато ее вокальные данные по достоинству смогла оценить директор заведения, так как тоже услышала этот вопль и прибежала на шум. А ведь это очень важно! Ведь Анжелика собирается там работать, – уже не сдерживая смеха, сказал Станислав Андреевич.
– И кем же, позвольте спросить? – заинтересовался Алексей Викторович.
– Могильщиком! – рявкнула Анжелика так, что полковник подпрыгнул. – Да шучу, шучу! Я буду солировать в похоронном хоре. Как говорит моя подруга Маша, мертвых в последний путь должен провожать ангел.
В кабинете полковника повисла неловкая пауза.
– Ну и? – не выдержал Губарев. – А при чем тут вы?
– Мария считает, что у меня ангельский голос.
– Вы это Феде в реанимации расскажите! – подал реплику Герман Арнольдович. – А вообще, посидели мы хорошо! Не знаю, как вы там поете, но в гости ко мне всегда можете заходить. Если меня оставят на работе, – добавил патологоанатом.
– Между прочим, Алексей Викторович, мы по делу там были! Я кровь сдавал на анализы! – принялся оправдывался перед начальством Станислав Андреевич.
– Где? В морге?! Стас, ты с ума сошел?! – Полковник даже забыл про свое плохое самочувствие.
– А какая разница? Реактивы-то у них есть, – пожал плечами Молотов.
– А на что тебе надо было провериться? На коровье бешенство или на идиотизм?
– Алексей Викторович, я серьезные вещи говорю! – возмутился майор.
– У него в крови обнаружен яд, – подал голос Герман Арнольдович.
– Ага, и название этому яду – спирт, – согласился полковник.
– Нет, – отрицательно покачал головой патологоанатом, – кардиотоксический яд.
– Чего? – не понял Алексей Викторович.
– Яд, сильно влияющий на сердце, – пояснил патологоанатом.
– Вот поэтому у меня и было плохо с сердцем! Но решили, что это анафилактический шок от укуса пчелы. Никому в голову не пришло проверить на что-то другое. Хорошо, следы яда остались.
– А что тебя навело на мысль провериться? – прищурил глаза Алексей Викторович.
– Навеяло! Когда меня второй раз пчела укусила, никакой аллергии не возникло, – ответил Станислав Андреевич.
– Интересно. Как же в тебя мог попасть такой сильный яд? – спросил полковник.
– А это уже я буду расследовать. Я же не отстранен от работы? Могу вернуться к своим обязанностям?
– Да, уж лучше возвращайся, пока еще куда-нибудь не влез! И что думаешь предпринять?
– Эксгумировать тело Егора Киселева, – сухо ответил следователь, а Анжелика поняла, что ей не станет легче никогда. По крайней мере, сегодня точно.
– А это еще зачем? Какая связь? – удивился полковник.
– Самая прямая! Меня отравили ядом, когда я лежал в больнице. Сердце, значит. Так вот и гражданин Киселев умер в этой же больнице, и вскрытие показало – тоже от сердца. Только на яд его не обследовали, не посчитали нужным, вроде как обычный сердечный приступ. А теперь лучше бы проверить.
– Я согласен, отдам нужные распоряжения, – кивнул Алексей Викторович. – И особое внимание обратить на гражданку Раевскую.
– Почему на меня? – удивилась Анжелика.
– Вы центральная фигура в этой запутанной истории. Один должен был прийти к вам на свидание и попытаться вас убить. Другой должен был успеть спасти.
– Все верно.
– И обоих отравили! – закончил мысль полковник. – Не кажется ли вам это странным? Может, у вас, гражданка Раевская, тайный поклонник объявился, который убивает всех вокруг?
Анжелика побледнела.
– Да шучу я! Ты смотри – поверила! Станислав Андреевич – прекрасный следователь, он во всем разберется. Тем более, что и сам пострадал, теперь, так сказать, лицо заинтересованное. Да и вас, гражданочка певица, он вряд ли теперь уже бросит. Изменился наш Станислав…
– Товарищ полковник! – воскликнул побагровевший Стас.
– Майор Молотов, можете быть свободны. Занимайтесь расследованием, – перешел на официальный тон полковник. – А вот вам, уважаемый Арнольд…
– Я Герман.
– Не важно. Вам последнее предупреждение. А не то я лично впаяю вам глумление над трупами.
– Я все понял! – поднял руки Герман Арнольдович, словно сдаваясь.
Вечером Анжелике предстояло ехать на новое место работы. Душа к нему не лежала, более того, она испытывала необъяснимый ужас, но деваться было некуда, и Анжелика, ни с кем не поделившись своими сомнениями, отправилась в похоронное бюро.
– Сегодня у тебя знаменательный день! – встретила ее слегка помятая подруга, однако оптимизма в ее голосе Анжелика не услышала. – Ты будешь петь «Аве Мария» и провожать в последний путь человека.
– А кого? – спросила Анжелика, хотя на самом деле ей было все равно.
