Он внимательно изучил на лайтбоксе еще несколько местных крупномасштабных карт, запоминая, где находятся станция, Айбёрн Слоуп, агрокомплекс, склад горючего, перевал и пересечение шоссе. На востоке, в предгорье, был отмечен карьер для добычи руды открытым способом, и еще один, поменьше, к северу от него. Также там он увидел значки стоящих отдельно от основных поселений ферм и жилых домов, огороженных частных владений на выкупленной земле — все они входили в более обширное сообщество.
Фальк надел антиблики. Для большей верности эти карты стоило записать. И опять он запутался в опциях антибликов военного образца. Блум не удосужился показать ему, как с ними работать. Фальк действовал на свой страх и риск: тыкался вслепую, опираясь только на свое знание гражданских антибликов. Как простенький фотоснимок может вызвать столько затруднений?
Эти антиблики были еще и чужими. Прежде он не думал об этом. Он нашел их на полу вертолета, где их оставили или, что более вероятно, обронили. И обронил их кто-то из членов команды «Кило» или экипажа. Он вспомнил, что, когда в первый раз воспользовался этими антибликами, ему пришлось очистить их ото всех сохраненных снимков и файлов предыдущего пользователя.
И вот все они снова были на месте. Вся ерунда, которую он тогда позакрывал. Когда он наконец нашел опцию «фотоснимок», открылось уже сохраненное изображение. Множество откровенных снимков вуаповских друзей на вечеринках: они паясничали, смеялись, провозглашали тосты, брали оружие «на караул», выглядели как сама скромность, но были готовы вот-вот прыснуть со смеху. Он нашел заголовок папки. Имя пользователя: Смиттс Лемар. Лемар Смиттс входил в команду «Кило-3», а «Кило-3» определенно находилась на борту, когда Цицеро посадил машину на территории метеостанции, потому что Мартинз тоже был членом команды «Кило-3».
Фальк снова просмотрел снимки. Вот Мартинз с квазипивом в руке. Вот Вальдес и Горан. Кодел выглядел с гранатометом круто. Вот Джей и Клоделл. Вот Бигмаус, а это Прибен смеется, залитый солнечным светом, и Фальку еще не понятно, что стало причиной этого смеха. А вот Стаблер и Блум.
Его собственное лицо — и в то же время чужое. Нестор Блум и Карин Стаблер в каком-то баре, счастливые, позируют перед фотоаппаратом. Рука Блума обнимает плечи Стаблер — они живы. При виде Стаблер ему стало так больно, что даже легкая судорога свела живот.
Фальк проглотил подступивший к горлу ком, чувствуя, как где-то в глубине шевельнулась боль Блума. Он поспешно перескочил на следующий снимок, потом еще на один, и еще.
Вместе со снимками там был и видеофайл. Всего сорок секунд. Фальк выбрал «воспроизвести».
Кабина вертолета изнутри, изображение залито дневным светом, потому что программа трассировки лучей работала в полную силу, ракурс — с полу, взгляд снизу вверх, в сторону боковых окон и открытой боковой двери. Все засвечено, лишь мазки белого света, как на картинах абстрактного экспрессиониста Марка Ротко. Уровень колебаний при съемке нулевой. Пользователь не двигался, и вертолет тоже. Машина стояла на земле. Две фигуры, пригнувшись, проникли в кабину через боковую дверь, переговариваясь друг с другом. По ним можно было хорошо представить положение владельца этих антибликов. Чтобы сделать такую запись, Смиттс должен был лежать на полу, причем на спине, и голова, повернута набок.
Видео было совсем коротенькое. Сорок секунд почти засвеченной записи, где ничего не происходило, плохая фокусировка, а в качестве саундтрека — какой-то непонятный шум. Крадущиеся фигуры, всего лишь призрачные силуэты, разговаривали между собой около двадцати секунд, затем выпрямились, повернулись к камере, подошли к объективу. Быстрое непонятное движение, и воспроизведение прекратилось.
Фальк хотел стереть ролик, но что-то заставило его изменить решение. Он снова включил воспроизведение. На этот раз, когда фигуры выпрямились и повернулись к камере, он нажал на паузу. На секунду-другую они перекрыли ослепляющий дневной свет, льющийся в открытую дверь, устроив небольшое затмение, и превратились в нечто большее, чем силуэты. Одна фигура была крупнее, чем другая. Изображение осталось смазанным, но разрешение стало лучше. Мужчина и женщина — никто из них не одет в форму ВУАП.
Мужчину Фальк не знал. Но женщина оказалась той самой девушкой, что стреляла в него.
Нервный спазм с такой силой сдавил живот, что Фальк громко застонал, скрючившись. Это был страх, извивающаяся змея, но и физическая боль тоже. Охваченный невыразимым беспокойством, от которого казалось, будто его вот-вот вырвет, он отшатнулся от лайтбокса, сжав кулаки, широко раскрыв рот и при этом не произнося ни звука. Он задел одну из папок с картами, и та упала на пол. У него не осталось сил издать хоть какой-то звук.
Ему удалось, согнувшись пополам, подняться на ноги. В углу офиса стояла небольшая кушетка, покрытая потертым покрывалом. Еле двигаясь, он добрался до нее, свалился, затем перекатился на спину. Спазм снова усилился, затем отпустил, колени расслабились, и ему удалось вытянуть ноги.
