Говард Хайнс: — один из наиболее известных ныне в США мастеров особого литературного жанра, получившего название «Кинороман». Основой киноромана служат впечатления, полученные писателем от просмотра кинофильма: на основе этих впечатлений создается новое я зачастую весьма яркое литературное произведение. Жанр киноромана приобрел ныне в мире чрезвычайную популярность, и не в последнюю очередь этому способствовало творчество Г. Хайнса. Профессиональным литератором Хайнс смог стать уже достаточно зрелым человеком, а приключения молодости, в которой были и бродяжничество, и участие в воровской шайке, и вьетнамская война, предопределили тягу писателя к авантюрным сюжетам, обилие сцен насилия и секса в его романах, жесткую и мужественную манеру его письма. Романы Г. Хайнса «Попутчик» и «Слепая ярость» впервые переводятся на русский язык.
Дороги, ведущие через Техас на Дикий Запад порой похожи на русла пересохших рек. Исчерченная ими до Великих равнин местность сохранила во многом черты саванны и выглядит так же, как и четыреста лет назад, когда сюда впервые ступила нога европейца. Безлюдные участки трассы тянутся на сотни миль через скалы и редкую поросль кустарника. Опытные водители стараются их миновать, зная наверняка, что если произойдет поломка или несчастный случай, то помощь придет не скоро.
Земля, принадлежавшая некогда могучим племенам индейцев, надежно хранит тайны от цивилизованных дикарей, неизменно пытающихся предъявить на нее свои права.
Одни лишь птицы владеют здесь бескрайним, как океан, подернутым знойной дымкой небом. Полновластными хозяевами земли являются продувные ветра, дожди и солнце. Города и поселки мерцают для путников на горизонте, как призраки.
У людей, впервые проезжающих эту местность, надолго остаются впечатления от встречи с необузданной первозданностью природы, от необъятного простора, раскинувшегося до Мексиканского залива.
Повстречать на этих дорогах попутчика издавна считалось у водителей хорошей приметой. Кроме него и напарника здесь бывает не с кем переброситься словом несколько суток.
У обочины дороги, ведущей на северо-запад, притаившись, сидел человек. Приподнятый воротник плаща и ночная мгла скрывали черты его лица. Одному Богу известно, чего он ждал в этой глуши и в столь поздний час.
Приближалась гроза — горизонт полыхал зарницами, высвечивающими то и дело ртутного цвета тучи, в воздухе стояло характерное предгрозовое удушье, но похоже, что это мало беспокоило путника. Он уверенно вглядывался в пустое шоссе, предчувствуя появление машины.
Когда на горизонте вспыхнул свет фар, он вышел из укрытия и стал голосовать.
Притормозивший автомобиль оказался «фольксвагеном», модифицированной моделью тридцатого года. Машина для людей со средним достатком. Водитель подсадил незнакомца, и шоссе снова опустело.
Гроза, клубясь, накрывала местность, заставляя трепетать все живое в округе.
Третью ночь подряд Джим Холси, не смыкая глаз, гнал по дороге новенький «кадиллак», стремясь выиграть время. Сутки назад его задержала дорожная полиция штата у самой границы. Кого они там ловили? Ему было решительно наплевать. Чтобы избежать формальностей и проволочек он пустился в объезд, но заблудился и потерял-таки драгоценные полдня, за которые можно было покрыть расстояние до Мидленда.
Чтобы не заснуть, ткнувшись носом в руль, он прихлебывал из термоса крепкий кофе и, напрягая внимание, слушал громко работающий радиоприемник. На волнах радио звучала сводка погоды. Диктор высылал предупреждение о движущемся грозовом фронте, хотя и так было ясно, что после душного дня гроза разразится непременно. Мягкий гул работающего двигателя баюкал лучше самой сладкой колыбельной.
С тех пор как закатилось солнце, Джиму попались на дороге только две машины — встречный автобус и попутный «фольксваген», обогнавший его «кадиллак» со скоростью никак не меньше ста миль в час. Пустая автострада гипнотизировала водителя.
«День да ночь — стуки прочь», — крутилось у него в голове.
В какой-то момент Джим склонился над рулем и провалился в дрему. В ту же секунду на автостраде вспыхнули фары, и вырос корпус огромного рефрижератора, мчащегося навстречу машине Джима. Отчаянно сигналя, тяжелый «Мэк» пронесся мимо, едва не сметя в кювет засыпающего водителя.
Джим выбранился и в очередной раз приложился к термосу. От огромного количества выпитого кофе его начинало мутить.
Холси не был профессиональным водителем. Он взялся за руль лишь затем, чтобы за лето заработать денег на продолжение учебы в университете.
Когда тебе немногим более двадцати, любая работа кажется по плечу, если за нее хорошо платят, а за подобный транзит рассчитывались щедро. Кроме оговоренных в маршруте километров оплачивалась скорость доставки машины — именно поэтому юноша так спешил.
Давя на акселератор, он всматривался в горизонт, который уже озарялся вспышками молний надвигавшейся непогоды.
Через минуту где-то совсем рядом небо раскололось надвое, выпустив огненную стрелу. Шарахнул гром, и лобовое стекло автомобиля покрылось блестящими каплями.
Некоторое время Джим, не поднимая стекла, с удовольствием вдыхал прохладу первых капель дождя, но очень скоро дождь перешел в ливень, и от него пришлось отгородиться.
Прикидывая в уме, сколько ему осталось до Сан-Диего, Джим Холси не знал, что судьба уже наметила крутой поворот в его жизни, после которого он долго не сможет оправиться.
«День да ночь — сутки прочь», — пронесся в голове неизвестно откуда взявшийся рефрен.
Водитель «фольксвагена», подобравший незнакомца по дороге, был очень словоохотлив. За полчаса езды подсевший пассажир узнал от него с десяток новых анекдотов, краткую спортивную сводку, а также выслушал небольшую лекцию о грозах, тайфунах и прочих атмосферных явлениях.
Впрочем, внимание пассажира было сосредоточено на необычной особенности рассказчика делать паузы в словах.
«Короткое, как у астматика, дыхание, — решил незнакомец. — Долго не проживет».
