Приятно разговаривать с человеком имеющем о тебе точно такое же мнение, как и у тебя о нём. До глубокой ночи этот доморощенный Андерсен рассказывал мне такое, во что верилось с трудом и от чего уши вяли. Не знаю до конца я дослушал его длиннющую историю или только часть её, но и того, что попало в меня хватило, чтобы голова утром казалась чугунной и отказывалась вообще чего то соображать. Случись так, что мне после завтрака поручили бы какую нибудь работу связанную хотя бы с маленькой долей умственной деятельности, несдобровать бы ни органу отвечающему за неё ни всему остальному организму. Но кости выпали так, как выпали, меня отправили на виноградники, растущие на склоне горы, в двух километрах от долины, где и заставили, всего то, обрывать засохшие листья, мешавшие созревать будущему урожаю. Это занятие, как нельзя лучше соответствовало моему теперешнему состоянию, а через час с мелочью, привело его в норму и позволило вспомнить ночной разговор, пускай и с небольшими пробелами.
В певучем тексте аксакала, который он вылил на меня словно ушат холодной воды, говорилось о многом, но восстанавливать его в памяти предпочёл согласно хронологической таблицы.
Много сотен лет назад - такими словами, врезавшимися мне в память, начал Сильвио Иванович свой долгий рассказ, - землю постигло огромное несчастье. Вода в одночасье затопила почти всю сушу, не пожалев ни зверей, ни птиц, ни людей.
После такого предисловия я поудобнее улёгся на соломе и приготовился слушать очередную сказку, которыми старики обычно балуют своих внуков, посчитав, что ни о чем действительно стоящем и правдивом сегодня мне услышать не доведётся. Однако уже совсем скоро понял, как ошибался, потому что в сказке этой так живо описывался знакомый и родной мне мир, с такими подробностями и нюансами, что на сказку это, почти бесконечное, повествование очень быстро перестало походить. Говорилось в рассказе и про огромные города с домами великанами, и про железных птиц, которые небрежно обозвались самолётами и про поезда, шатающиеся по рельсам из конца в конец бескрайних материков, и даже про спутники, так и названные рассказчиком, позволявшие жизнь сделать более лёгкой и весёлой. Да много о чём говорил старик, чему можно было бы и не поверить, живи я рядом с ним всю жизнь, а не будь живым свидетелем этого. Поэтому, возможно, кое что и пропускал мимо ушей впадая в размышления, но не на долго, а выходя из них, тут же вновь с головой окунался в бесконечную болтовню о том, что было раньше. Нового за пол ночи, по большому счёту, для себя так ничего и не услышал, но открыл столько, сколько за всё то время, что живу здесь, не узнал.
И вот сейчас, пускай и не на свежую голову, пришёл к выводу, который меня своей правдивостью и реальностью, просто ошеломил. Я не в прошлом, не в параллельной реальности, я дома, только в далёком будущем, пускай и не совсем в таком, о котором все мы мечтали, но в будущем, к сожалению, опустившемся в такое далёкое прошлое, что с первого взгляда даже не поймёшь, где ты. Конечно полностью полагаться на рассказ старого, пускай и умудрённого жизненным опытом человека я не собираюсь, сегодня же вечером постараюсь проверить его слова на прочность. Во что бы то не стало, прорвусь к Дену в дом и попрошу хозяина разрешить полистать стоящие на его стеллаже книжки. Его родственник мне прямо заявлял, если я ему не верю, то могу подробную информацию, почти обо всём, чего он мне тут порассказал найти там, если конечно грамоте обучен. Возможно мой вывод и скоропалительный, и он не подтвердится научной литературой, но так хочется, чтобы это оказалось правдой. По мне так лучше быть дома, пускай и где нибудь очень далеко от него по времени, чем на какой нибудь другой планете, к чему я отношу и параллельную реальность.
Посещение жилища руководителя общины, к которой я временно примкнул, пришлось отложить, приехали из города ближайшие родственники начальства и уделить кому нибудь ещё своё драгоценное время, кроме них, Ден отказался. Что же, побуду несколько часов в подвешенном состоянии, но завтра, не приму никаких отговорок и прорвусь к источнику знаний, даже если придётся при этом применить силу, сейчас он мне, как никогда необходим.
Приезд коробейников прибавил и нам с Сильвио Ивановичем работы. Прибыли на место постоянного жительства два ушастых ослика, тащившие своими маленькими ножками тяжёлые, примитивные двухколёсные телеги, гружёные разной всячиной. Вот их мы после ужина и обихаживали, сперва распрягали, я как умел, а мой знакомый вполне профессионально, затем мыли, натерая спину и все остальные части тела уставших животных жёсткими щётками, а затем поставили в стойло, к остальным его обитателям, подкинув работягам свежей травы и налив в поилку прохладной, речной воды. Когда же с работой было покончено и я выпил давно дожидавшийся меня кувшин уже остывшего молока, дед Сильвио, присев поближе и заглянув мне, почти в полной темноте в глаза, спросил:
- Ну что парень, рассказ мне свой продолжать или надоело уже слушать?
