- Ты дослушай сначала, а потом нервничай. Деньги мне твои не нужны. Из этой суммы будешь вычитать за кормёжку, а остальное я буду забирать вашими продуктами, по ценам, которые вы в городе ставите. По мне, так очень хороший обмен. Или скажешь я сильно загнул?
- Если так, тогда согласен, - успокоившись и сообразив, что всё равно меня надул, ответил Ден, чему то радостно улыбаясь.
- Ну вот и хорошо. Тогда начинай вести бухгалтерию, с завтрашнего дня. За ужин я сейчас рассчитаюсь. Вот тебе за него медяк - достав из кошелька денежку и положив её на стол, так как руки хозяина всё ещё заняты перешедшим к нему предметом, сказал я.
Он даже не поинтересовался, что это за слово такое мудрёное, "бухгалтерия". Пропустил его мимо ушей и только тихо, не глядя на меня, произнёс:
- Ладно. Договорились. С завтра, так с завтра.
Добравшись наконец до навеса, где, судя по всему и будет находится мой дом в самое ближайшее время, старика в нём не обнаружил. Обычно в это время он никуда не уходит, овцы и козы уже стоят за забором, воду таскать поздно, а других дел у Сильвио практически не бывает, но этот вечер стал исключением. Ну что же, нет, значит нет, буду сам обустраиваться. Конечно, это не номер люкс в пятизвёздочном отеле и даже не угол в хостеле, где можно хотя бы свои вещи куда то разложить, но пара сучков в некрупных брёвнах и здесь имеется, на них и повешу мешок, и кое что из одежды, то, что требует немедленной стирки. Остальным завтра займусь, скоро совсем стемнеет, не стоит портить себе вечер.
Старший овцевод появился, как раз тогда, когда время перехода сумерек в тёмную, звёздную ночь уже подходило к концу, а я почти был готов к тому, чтобы отправиться в царство сновидений.
- Чего костёр не разжёг? - спросил он меня, что то складывая в свой угол.
- А зачем? Всё равно спать уже пора укладываться - объяснил я причину своей нерасторопности.
- Успеем выспаться. Ты давай чиркни там, сейчас возвращение твоё отмечать будем.
Я тут кое чего у Виолеттки выпросил. Посидим вдвоём, порадуешь старика рассказами. А то наши только спрашивают, как козы, да бараны, а так чтобы по душам поговорить не с кем.
Пока возился с огнём, старик оборудовал место для посиделок и, чтобы не так было скучно, без перерыва рассказывал местные новости, обсуждал наших общих знакомых и расхваливал стряпню поварихи, от которой и в самом деле шёл бесподобный аромат.
Впервые, за столько дней, по настоящему расслабившись и почувствовав, что на сухую нормальный разговор не сложится, решил забыть о данном самому себе обещании и достал из мешка бутылку с коньяком. А повертев её перед удивлёнными глазами Сильвио, спросил старика:
- Ты водку пьёшь?
- А чё это такое? - зачарованно глядя не столько на бутылку, сколько на тёмно янтарную жидкость, играющую на фоне костра всеми своими оттенками, накопившимися в продукте за сотни лет.
- Вино это, так называется. Так чего пить его будешь? - сообразив, что про водку здесь могли и не слышать, сделал я повторное предложение.
- Вино?! Откуда оно у тебя взялось, в это время? Да ещё в таком красивом кувшине.
- Ну я же на новых землях побывал. Вот там и раздобыл - открыл я секрет Полишинеля.
- Дорогущее поди? Ты бы его лучше вон, Денке нашему отдал, он страсть, как до таких игрушек охоч. А мы то с тобой чего, такое добро переводить будем?
- Денке твоему я уже пустую пристроил. А эту с тобой хочу распить. Ты что, возражаешь?
- Нет. А ты сам то его пробовал? Может оно того, как отрава уже. Выпьем и помрём сразу. Я не знаю, как ваше, а наше вино до следующего сезона не стоит - засомневался Сильвио.
- А тебе чего, не всё рано, когда помирать? Не нажился ещё что ли? - пытаясь подзадорить старика, спросил я.
- Мне то может и всё равно, я же о тебе беспокоюсь.
- Ну раз обо мне, тогда первым и будешь пробовать. Налить то, найдёшь куда?
Вино в общине делают, но сразу продают или сами выпивают в первые месяцы после изготовления, об этом дед Сильвио рассказал мне после первого же выпитого стакана. Не стоит местный алкоголь долго, чего они с ним только не делали, а результат один, через полгода киснет и всё, дальше его можно использовать только для наружного применения. Зато мой напиток произвёл на старого алкаша, не избалованного градусами, просто умопомрачительное впечатление, его так переклинил выдержанный годами, в грязи, коньяк, что язык и так любившего поговорить человека молотил всё, чего ему только приходило на ум, без умолку. Рассказал он мне много такого, о чём на трезвую голову наверняка бы даже и не заикнулся, и чего в момент нашего знакомства даже не касался. Он смело говорил о том сколько денег в закромах трудового коллектива, про то, как их образцово показательный глава шляется налево, какие взаимоотношения, на самом деле, у него и его хитрых братьев, и много ещё чего такого, что меня сильно удивило, поразило и заставило серьёзно задуматься.
