Работник горсовета, без лишних слов забрал грязноватую кожанку, на которой с трудом разглядел лишь тёмные, крупные цифры - одна тысяча сто сорок три и сунул её куда то вниз, а на стол выложил новую, точно такого же размера, но с другим числом. Две тысячи двадцать, было написано на ней, а кроме этого просматривался ещё и квадрат с непонятным рисунком, по всей видимости, так же, как и цифры, выжженный чем то грубым, на абсолютно белой коже.
- Сто медяков, за перерегистрацию - бесстрастно огласил мужчина цену изделия, заставившую Софию засунуть руку в интимное место, находящееся чуть ниже шеи.
- Погоди - остановил я её. - Сам рассчитаюсь.
Задавать дурацкие вопросы чиновнику, в чьём кабинете бюрократизм отсутствовал, как таковой, я не осмелился. Да и что можно спрашивать у человека, стол которого не обременён ни папками, ни печатями, даже простой шариковой ручки или хотя бы обыкновенного грифельного карандаша на этой заштатной мебели я и то не обнаружил. Какой ответ он может дать? В его распоряжении всего две вещи, кусок кожи с иероглифами и медные монеты, с которых он, наверняка, получает лишь очень маленький процент.
Желание разузнать хотя бы что то о цифрах, изображённых непонятным мне способом на отлично выделанной коже, размером примерно десять на двадцать сантиметров, стойко держал в себе до самой улицы. Но, как только мы с Софией оказались на ступенях, поразивших меня своей величественностью ещё при первой встрече с ними, я тут же обрушил на неё град вопросов, вот уже минут пять, как не дающих мне покоя.
- Ну давай рассказывай, что это за тряпку мне выдали? - развернув свиток, перевязанный до этого тонким шнурком, спросил я женщину. - Цифры, что обозначают? А квадрат этот для чего здесь? В нём же и с увеличительным стеклом ничего не разглядеть.
- Всё просто - ответила она, о чём то тяжело вздыхая. - Цифры - это твой личный номер. У каждого главы общины такой имеется. Мужа номер я наизусть знала, да и твой легко запоминается. А квадрат - это печать городского совета, без неё цифры не действительны.
- Соглашусь, проще некуда. И чего мне теперь с этой хреновиной делать? Таскать всё время с собой?
- Да чего хочешь, то и делай. Можешь при себе носить, а можешь мне на сохранение отдать. Муж свою дома держал. И правильно делал. Не окажись её сейчас у меня на руках, нам бы новая обошлась на много дороже. Тебе решать. Ты теперь наш глава - серьёзно, как никогда, сказала женщина.
- Тогда пускай она лучше у тебя хранится. Работа у меня такая, что эта штуковина запросто пропасть может - вспомнив недавнее ныряние в грязь, сказал я. - А так вам, потом, если что, проще будет нового главу себе подобрать.
- Проще? Да мы в тебе то сомневались, хотя ты для нас столько сделал. Другого искать можно очень долго, так что ты уж постарайся не сгинуть, как мужики наши. Очень прошу тебя. И это, зачем свои деньги отдал? Я же специально из тех, что в твоём кошеле нашла, сотню отложила на эти расходы. А ты снова на нас тратишься.
- Ну ты же сама сказала, что я теперь глава вашей общины. Так должен же я хотя бы как то вам помогать? А эти деньги тебе ещё пригодятся, когда начнёте торговлю в городе организовывать.
- Не легко это сделать будет - высказалась София по поводу перспектив своего колхоза, хотя прошлым вечером говорила совсем другое. - Связи, что муж налаживал все утеряны, да и травки ещё до города доставить надо, на себе много не утащишь. Если только вот на рынок сходить и потратить эту сотню. Вдруг ослика, пускай и маленького, купить на неё удастся. Представляешь какая бы подмога нам была.
- А почему бы и не сходить? Пошли, приценимся. Если не хватит, так я ещё добавлю - предложил я женщине, зашагав в сторону нижнего города. - Всё равно же по дороге.
- Нет, совсем не по дороге. Осликов не там продают. Ими на промышленном рынке торгуют - так и продолжая стоять на месте, сказала София.
Я стоял словно вкопанный. Откуда здесь, про промышленность то знают, в этом убогом краю, где деревянные ложки и глиняные стаканы за счастье считают?
- Ты сейчас серьёзно сказала? У вас тут действительно есть промышленный рынок? - с трудом выговорив предпоследнее слово, поинтересовался я.
- Да, есть. Он там стоит - махнула женщина рукой в противоположную, нижнему городу сторону, - где мастерские располагаются.
Промышленный рынок и всё, что к нему прилагалось, расположился с противоположной стороны возвышенности, увенчанной верхним городом. Идти до него не близко, об этом меня предупредили ещё в самом начале пути, но спешить мне сегодня особенно некуда, выходить к месту временной прописки раньше завтрашнего утра не планирую, а на то, чтобы приобрести необходимое для новых поисков снаряжение, много времени не понадобится. Вот я и подумал, отчего бы тогда не прогуляться, в компании с симпатичной женщиной, к этой, ещё не изученной мной, части города, о которой Сильвио в своих рассказах не обмолвился ни словом. Вот же старый хрыч.
