Он всё-таки сорвался со своей уединённой высоты. И некому было его удержать. Рано или поздно это должно было случиться. Рано или поздно под ногой вместо старого кирпича должна была оказаться пустота. Он сорвался. Рухнул в темноту. И падение показалось бесконечным. Голова кружилась от невесомости и страха. Внутренности мучительно скручивались в жгут, который тянулся через горло, не давая дышать.
Он ждал столкновения с землёй. Ждал удара, который поставит точку, придаст миру окончательность и определённость. Убьёт страх.
Тело судорожно дёрнулось, висок ударился обо что-то жёсткое и вспыхнул болью. Невесомость ушла. Страх остался.
Чужая рука мягко провела по его спине, обнимая, как ребёнка. Незнакомый голос успокаивающим шёпотом коснулся волос.
Крис открыл глаза.
Небольшая приёмная перед лабораторией полевой терапии. Три двери: в кабинет, в больничный коридор и в энергоизолированный бокс. Мягкая банкетка у стены. И медсестра, которой, кажется, очень нравится то, что сон заставил пациента опустить тяжёлую голову на её плечо.
Крис вскочил на ноги, обожжённый неожиданной злостью, которая заглушила даже страх. Качнулся от слабости, оперся рукой о ближайшую стену, восстанавливая равновесие. Медсестра поднялась вслед за ним. В её взгляде читалось чуть обиженное удивление — будто она смотрела на котёнка, который вздумал кусаться в ответ на ласку. Женщина шагнула вперёд, но, словно среагировав на её движение, браслеты на запястьях Криса разразились фейерверком обжигающих красных искр. Он зашипел от боли, но прежде, чем с языка сорвалась какая-нибудь резкость, одна из дверей открылась, и между лопаток легла маленькая уверенная ладонь.
Эта рука была ему знакома.
— Тише, — мягко сказала Джин. — Всё в порядке.
Злость схлынула. Страх вернулся.
В кабинет они вошли втроём, и врач тут же усадила едва держащегося на ногах пациента в высокое кресло. Принялась подключать датчики.
— Ну как там? — спросила у медсестры, протянувшей ей тонкую папку с результатами предварительного обследования. — В общих чертах.
Женщина, приставленная наблюдать за Крисом во время утомительного путешествия по кабинетам, неуверенно улыбнулась.
— Говорят, неинтересно ради здоровых людей аппаратуру гонять.
Джин недоверчиво нахмурилась, забрала у медсестры папку, принялась листать распечатки, изредка вполголоса комментируя увиденное. Крис не вслушивался. Не то чтобы он был погружён в собственные мысли — скорее, старался избавиться от мыслей вообще. И по возможности не сосредотачиваться на ощущениях, потому что в них было слишком много непонятного — такого, с чем он не готов был разбираться прямо сейчас. Он расслышал что-то об инсультах, тромбах, повышенном внутричерепном давлении и о том, что всего этого у него, очевидно, нет. Но облегчения не испытал.
— Хорошо, — наконец кивнула Джин. — Будем считать, что в физическом плане ты здоров как бык. Меня тоже порадуешь?
Она знала, что особых радостей не предвидится. Крис знал, что она знает. И это знание заставляло воспринимать иронию как щит, которым колдунья пыталась хоть немного заслонить пациента, а заодно и себя саму от пугающей правды.
Джин внимательно изучала изображение на подключённом к анализатору мониторе, то и дело нажимая какие-то кнопки и щёлкая переключателями. Датчики работали, передавая информацию, но Крис их не чувствовал. В мозгу засело тревожное напряжение, которое всегда возникало в больничных кабинетах, но на этот раз он не мог отследить его источник. Наверное, это должно было пугать.
Медсестра взглянула на монитор через плечо Джин и не сдержала вздоха — растерянного и огорчённого.
— Как же… — Она не договорила, покосилась на Криса со странной смесью любопытства и сочувствия во взгляде.
Наверное, это тоже должно было пугать.
— Не вздыхай под руку. — Джин снова пробежала пальцами по кнопкам. Коротко прикусила губу. — Лучше подготовь палату. В девятой никого сейчас?
— Никого, — кивнула медсестра. — И в тринадцатой тоже. Может, её? Там оборудование недавно меняли…
Джин не выказала раздражения, но Криса пробрал неизвестно откуда взявшийся холод.
— Тринадцатая мне понадобится для девочки. И я займусь ей сама. Пожалуйста, просто сделай то, о чём я прошу. Если считаешь нужным, — добавила колдунья, и в кабинете вдруг сделалось душно, — можешь посоветоваться с Элеонорой.
Медсестра ничего не ответила и вышла, бросив на Криса очередной грустный взгляд. Ещё какое-то время Джин задумчиво смотрела на экран, будто не видя изображения.
— Что, допрыгался? — спросил Крис и не услышал эмоций в собственном голосе.
Вместо ответа врач развернула к пациенту монитор, на котором прерывистыми контурами и тревожными цветовыми пятнами демонстрировалось то, во что превратилось его поле.
Вот сейчас ему абсолютно точно стоило испугаться. Испытать хоть что-то, кроме вялого удивления. Но другой страх выжег изнутри грудь и голову, оставив место лишь болезненно тлеющим углям.
— Сам-то как себя чувствуешь? — спросила Джин, отсоединяя датчики от его груди.
— На троечку.
— По какой шкале? — Она с видимым усилием заставила себя улыбнуться.
