— Вот так, — прошептала врач, помогая ему лечь. — Уже всё. Дальше будет легче. Просто дыши, хорошо? Сосредоточься на дыхании. Закрой глаза. — Она говорила тихо и размеренно, словно пыталась его убаюкать, и, подчиняясь голосу, его дыхание становилось глубже и спокойнее. — Слабость — это нормально. Ещё какое-то время тебе будет трудно шевелиться. Не пытайся. Постарайся расслабиться. — Она проверила показания приборов, всмотрелась в поле пациента, убедилась, что нервные окончания не потеряли чувствительность, и только после этого осторожно поставила капельницу, закрепила контролирующие и ограничительные амулеты. — Страх — это тоже нормально. Состояние твоего поля неестественно, мозг посылает сигнал тревоги, гормоны бунтуют, телу кажется, что поле повреждено и умирает, хотя на самом деле это не так. Это химия. С ней трудно справиться, но это скоро пройдёт. Просто знай, что ты в безопасности. Что бы сейчас ни произошло, тебе не нужно об этом беспокоиться. Я рядом, и это моя забота. Я побуду здесь, пока ты не уснёшь.
— А если я не усну? — тихо спросил Крис, и Джин мягко улыбнулась.
— Уснёшь. И очень скоро.
Судя по короткому взгляду, брошенному на капельницу, о причинах её уверенности он догадался сразу. И, похоже, остался ими недоволен.
— Тебе нужно поспать, — сказала Джин. — Никуда не бежать, не нервничать, не пытаться решать какие-то проблемы. Просто поспать.
Возможно, он хотел возразить. По крайней мере, взгляд, до этого равнодушный, вдруг сделался твёрдым и сосредоточенным. Однако вместо того, чтобы затевать бессмысленный спор, Крис попросил:
— Не говори родителям, что я здесь, ладно? И Тине. Не хочу, чтобы они прибегали и беспокоились. — Он зевнул, судорожно втянув стерильный больничный воздух. — Ты же говоришь, что я в безопасности, да? Не надо лишних… лишней… суеты…
— В безопасности, — подтвердила Джин. — Теперь — да. Я никому не скажу, что ты здесь. — Она почти видела, как сон обволакивает Криса, привлечённый её ровным голосом. — Отдыхай. Ты проспишь около восьми часов, а когда проснёшься, будешь снова чувствовать поле.
— Рэду… позвони… — Крис попытался приподняться на кровати, не смог, но продолжил говорить, упрямо борясь со сном. — Надо сказать… что меня… не будет… — Он облизнул губы, нахмурился. — Это… важно. Он знает, что…
— Позвоню, — пообещала Джин, касаясь его руки успокаивающим жестом. — Спи, неугомонный.
Она хотела встать, но Крис вздрогнул, попытался удержать её руку. Слабые пальцы соскользнули с запястья.
— Ты не уйдёшь? — сонно прошептал он. — Ты же… Кроме тебя… Я… Не смогу…
Сознание его спуталось окончательно, но взгляд всё ещё пытался сфокусироваться на лице Джин.
— Я не уйду, пока ей что-то угрожает, — сказала колдунья, наклонившись к пациенту. Мягко провела рукой по спутанным тёмным волосам. — Засыпай. Пока ты спишь, ничего плохого не случится.
Крис наконец-то расслабился, закрыл глаза, поддаваясь действию лекарства. Джин вздохнула. Поднялась с кровати, поправила капельницу, ещё раз окинула пациента внимательным взглядом.
Сон разгладил вертикальные складки на его лбу, и лицо сделалось мягким и спокойным. Крис дышал ровно и легко, и даже поле не казалось сейчас болезненно ломким. Словно последние услышанные слова были каким-то лечебным заклинанием.
И Джин очень надеялась, что не обманула его. Отчего-то казалось, что этой лжи он ей не простит.
* * *
Рэд оказался дома и ответил сразу — как будто ждал звонка. Джин не стала вдаваться в подробности, передала лишь главное: Крис в больнице; ничего смертельного, но дома ночевать не будет; просил обязательно об этом сказать.
— Надеюсь, ты понимаешь, что он имел в виду, — закончила Джин, садясь за рабочий стол и задумчиво разглядывая донорский амулет, всё ещё хранящий связь со своей парой, оставшейся на руке пациентки.
— Кажется, понимаю. Но это терпит до вечера. Сейчас я могу чем-то помочь?
— Нет. — Джин качнула головой, не задумываясь о том, что собеседник не увидит жеста. — Я справлюсь. Хотя… — Она машинально скользнула пальцами по сигнальным амулетам на левой руке. Сложные чары позволяли дистанционно следить за состоянием обоих пациентов, и всё же… — Если сможешь прийти и побыть с ним немного, мне будет чуть спокойнее.
— Дай мне десять минут, — тут же отозвался Рэд.
— Спасибо, — искренне улыбнулась Джин. Она собиралась лично проверять поле Криса каждые полчаса, но во время такой глубокой блокировки постоянное наблюдение всё же было предпочтительнее. А ей сейчас в первую очередь стоило заняться пациенткой. — Можешь так не торопиться. Он никуда не убежит.
— Ты плохо его знаешь, — хмыкнул Рэд. — Побег из больницы — его любимая игра.
— С заблокированными сенсорными каналами и решетом вместо поля далеко не убежишь, — возразила Джин. — Тем более он под снотворным.
Последняя фраза слилась с раздавшимся в трубке вздохом, скорее похожим рык, от которого мурашки пробежали по рукам.
— Сенсорику отрубила я, — успокоила колдунья. — А вот с разрывами сам постарался. Необратимых я пока не вижу. Если дальше ползти не будет, восстановим. Но сейчас даже загадывать боюсь.
