— Какие люди? — не поняла баронесса.
— Ваша армия, — пояснил оборотень.
— Откуда у меня армия? — не поняла Нора.
— Она появится, если вы дадите людям землю… и дело, которым они могут заняться.
— Какое дело?
— Есть ещё Абеларин и Лабаниан, — пояснил Вир. — С ними будет не так просто — в Лабаниане стоит монастырь братьев-заступников, и ещё один на дороге между Перком и Абеларином… к тому же они захватили монастырь братьев Камня северней Абеларина… поэтому спешить вам, ваша милость, некуда. Однако… братьям-заступникам недолго радоваться.
— А! — оживилась Вейма. — Ты тоже говорил с отцом Сергиусом?
Оборотень усмехнулся.
— Очень интересный человек.
— Какой такой отец Сергиус? — рассердилась баронесса.
— Человек, которого скоро будет бояться весь Тафелон, — вспомнила Вейма слова Липпа. — Человек, который знает тайны братьев-заступников.
— И даст вам денег на постройку замка, — подхватил Вир, — и на то, чтобы заплатить наёмникам.
— Где вы его взяли? С чего это он даст нам деньги?
Оборотень улыбнулся.
— За то, что вы приютили того блаженного дурочка, ваша милость, — объяснил он.
Нора обхватила голову руками.
— Я ничего не понимаю, — пожаловалась она. — Какая армия, какой отец Сергиус, какие деньги?
Вейма подошла ближе и положила руку на плечо своей госпожи.
— Вы хотели добиться уважения в совете, — спокойно сказала она. — Вы хотели власти. По традиции Фирмин — самое слабое из владений баронов, поэтому вы не можете заставить себе подчиниться до тех пор, пока не докажете мудрость своих решений. Это долго, тем более, что бароны будут спорить с каждым вашим словом просто потому, что вы ещё молоды и не владеете воинским искусством. Но если вы будете самой сильной баронессой, всё изменится.
— Если Фирмин выступит против кого-то в совете, все бароны объединятся против нас, — заспорила Нора. — Мы не можем воевать против всей страны.
— Не можем, — согласился Вир. — Но вы могли бы привлечь кого-то из них на свою сторону. В конце концов, при чём тут Фирмин? Драться будет Клос, который где-то нашёл наёмников.
— Тогда они выступят против Клоса, — возразила баронесса. — Я не хочу остаться вдовой или оказаться женой изменника!
— Они не выступят против Клоса, — терпеливо объяснил Вир, — потому что Клос просто отомстит за нанесённые вам обиды. Он молод, горяч, нетерпелив… Юности простительно. Вы — или ваш батюшка, если он вернётся, — разумеется, скажете, что вы ничего ему не приказывали, но и осудить порыв не можете. Граф цур Вилтин, конечно, поддержит сына. Баронесса цур Кертиан выскажется в вашу пользу, если вы сумеете найти нужные слова. Что до остальных… немного денег, немного заверений, немного правильных слов… Я не хочу вам сказать, что это просто, но мы можем всё это сделать.
— А почему ты говоришь всё это мне, а не моему отцу?!
Оборотень развёл руками.
— Ваш батюшка не может быть замужем за свободным рыцарем, ваша милостью. А вы можете.
— Отец никогда не одобрит подобного… подобного… отец скажет, что это против чести!
— Ваш батюшка, разумеется, человек чести, — согласно кивнул Вир, — но он никогда не отказывался расширить свои владения или влияние.
— Ты думаешь, Клос сможет? — с сомнением спросила Вейма.
Вир пожал плечами.
— Он ещё молод. Он мог бы возглавить отряд… не уверен, что он способен принимать верные решения… но с ним могут пойти мудрые советчики.
— Он дурак, — нахмурилась Нора.
Вир засмеялся.
— Улыбайтесь ему благосклонней, ваша милость, и он поумнеет.
Нора покраснела. Клос остался в доме Фирмина и провёл ночь у своей жены. Баронесса, которая не хотела знать молодого мужа в начале своего замужества и соглашалась с ним встречаться только для того, чтобы он дал ей сыновей, столь нужных для наследования титула, со временем стала обижаться на пренебрежение с его стороны. Муж постепенно сделался ей тем более необходим, что прекрасно обходился без жены.
Сам Клос, конечно, тоже очень обижался, что молодая жена не хочет его знать и столь исполнена спеси. Вейму и Вира это всё страшно забавляло.
Назавтра двери дома Фирмина открылись, чтобы пропустить маленького юркого монашка с нездешне-смуглым лицом. Монашек был низенький, щуплый и припадал на правую ногу.
— А, это ты обвинял братьев-заступников! — узнал его охранявший вход Кривой Ланзо. — Пришёл просить милостей у нашей госпожи?
Монашек кивнул и осенил стражников священным знаком.
— И правильно, — поддержал Тощий Аццо. — Давно пора этих лицемеров прищучить! Жаль, что тебе не поверили.
— Они просто забыли, что за подарочек наши братья-заступники, — пояснил Ланзо. — Ничего, мы-то помним, и госпожа тоже.
— Нечего болтать! — прервала Вейма, спускаясь по лестнице. — Отец Наркис, идёмте за мной!
Она повернулась и пошла вверх по лестнице. Отец Наркис, прихрамывая, двинулся следом за ней. Вейма провела приора в таблиний и, немного рисуясь, распахнула перед ним двери.
— Ваша милость, — возгласила она, подражая герольдам, — отец Сергиус!
В таблини их ждали баронесса и шателен Ордулы.
