— Может быть, — поддразнил её Липп, — мне дадут утолить голод кем-нибудь из пленников…
— Прекрати! — толкнула его в бок Вейма.
Липп засмеялся.
— Пошли, сестрица, найдём отца Сергиуса. Он наверняка не встретит нас ни самострелом, ни обмороком. За остальных не ручаюсь.
Он протянул ей руку и она вложила свою ладонь в его. Закрыла глаза и оба вампира растаяли туманным облаком в неверном свете факелов.
Когда они отыскали отца Сергиуса, тот сидел в своей комнате на третьем этаже и молился.
— А, это вы, дети мои, — поприветствовал их приор, когда они появились у него в комнате, так и держась за руки. Вейма сердито выдернула свою.
— Мы победили? — жизнерадостно спросил вампир.
— В этом бою — да, сын мой, — усмехнулся приор, завешивая священный символ, чтобы не мучить юношу. — Вы пропустили помолвку Марилы.
— Что вы будете делать с пленными, отец? — спросила Вейма.
Приор скользнул по ней сочувственным взглядом.
— Я предоставлю им возможность раскаяться, — уклончиво ответил он. Вейма скривилась, почуяв, что стояло за этими словами.
— Вир… — подумав, напряжённо спросила она, — что он говорил?
— Он беспокоился за тебя, дочь моя, — успокоительно ответил приор.
— Почему вы не сказали ему, что мне предстоит?
— Времени не было, дочь моя.
Вейма вспыхнула.
— Я пойду к нему, если вы не против.
Она ударила сородича в плечо.
— Вздумаешь охотиться в моём доме — я тебе больше не сестра!
— Ну, Вейма, — тоскливо протянул голодный вампир.
Неожиданно Вейма показала ему язык и превратилась в туман.
Старик Клеменс и правда оказался мастером своего дела, без него бы Врени не справилась. Он быстро пришёл на зов Вира и занялся пленными, так что на долю цирюльницы остались только раненные кнехты баронессы. Когда вся работа была сделана, кто-то принёс ей воды умыться и ополоснуть руки (в суматохе она даже не заметила кто), а после её подозвал старик Клеменс и тактично намекнул, мол, ему сказали, что Врени может узнать кое-кого из нападавших. Цирюльница задумалась, не сыграть ли ей дурочку, мол, не знает, кто ему сказал и о чём вообще речь, но потом решила не связываться. Как оказалось, Ржаной Пень не пережил этой ночи — именно его нашли задушенным на улице. Видимо, зарезал оставшихся с ним учеников, а кто-то его придушил. Убитых наверху она не знала, но, если учесть, что они были девушками — тощими, гибкими, так и застывшими с удивлённо распахнутыми глазами… из «верхних» убийц, то есть тех, которые любили лазить в окна, девушек предпочитал брать в ученицы Танцующий Кабан. А вот третьим, выжившим, оказался парень, такой же тощий и гибкий, как убитые девушки. Старик Клеменс сказал, что сколько-то ученик убийцы проживёт и допросить его получится. Врени сомневалась, что с этого будет толк. Кабан поди-ка не дурак и сменит даже портки, чтобы о них не прознали несостоявшиеся жертвы.
Из тех, кто шёл по низу, женщин не было, а вот знакомые были. Глиняный Лоб и Лютый Прыщ, убийца неплохой и умелый, но уж больно жадный. Был бы не жадный, сюда бы не сунулся. Какой умный посвящённый будет воевать с баронами? Дураку ж понятно, заказчики подставляют и живым не уйти. Или непонятно… Глиняный Лоб же тоже пошёл, а ведь как есть дурак. А Ржаному Пню не повезло. Удавкой — это его Кабан, конечно. Очень Кабан удавку любит, иногда даже без ножа на дело идёт. Учеников по-всякому учит, а сам — ну, как привык.
Всё это Врени коротко изложила старику Клеменсу, бросив под конец:
— В кабаках о них разное болтали.
Палач сухо усмехнулся, давая понять, что оценил её попытку как-то отмазаться от знакомства с ночными гостями, и принялся распоряжаться распределением пленных по камерам подвала.
Связанные братья-заступники очухались и принялись браниться:
— Опомнитесь, безумные! — кричал, видимо, главный, пухлый монах, который в бою орудовал топором. — На кого руки поднимаете?! На служителей Заступника! А вы кому служите?! Чёрнокнижнице проклятой, вампирам да оборотням! Покайтесь!
— Интересно, — сухо сказал палач. — Заткните им пока рты. Пусть отец Сергиус с ними разговаривает. Тогда и расскажут, откуда свист слышали и зачем им это понадобилось.
Врени поспешила уйти. Едва она поднялась на второй этаж, как её отозвала в сторонку Марила и провела к другой лестнице. Заставила спуститься.
— Гляди! — ткнула она в полумрак.
— Это что?! — поперхнулась проклятая, разглядев сцепившиеся тела вампиров.
— Сама не видишь? — шёпотом возмутилась сумасшедшая. — Я тому монаху показала и баронессе. И даже Вир пришёл. А они не знают.
— Чего не знают?
— Что с ними! И что с ними делать!
— Что делать?! Они же дохлые!
— Вир сказал, живые.
— Это?!
— Ну да.
— А ты-то здесь сама что делаешь? — насторожилась цирюльница.
— Они велели тут не ходить, — пояснила сумасшедшая. — Мол, мало ли как они проснутся.
— Головы отрубить и кол в сердце, — предложила цирюльница. — Тогда точно не проснутся.
— Ты что! Монах сказал, они что-то важное делали! Спасали нас, вот!
— Мы сами себя спасали.
— Не-не-не. Монах сказал, если б они не постарались, убийцы бы к нам не полезли.
— Вот и хорошо, — проворчала Врени.
— Нет! Мы бы тогда их не поймали!
