— А такое, мил человек, — в полный голос пропела Врени, — что ты отзовёшь своих дружков и сам рыпаться не будешь.
— Да ты!.. — попытался рвануться из её хватки седой, но женщина держала крепко.
— Тихо, тихо, дружочек, — посоветовала она, — ты же не хочешь, чтобы у меня рука дрогнула?
У горла седого цирюльника она держала остро заточенную бритву.
— Эй, позовите стражу! — прохрипел седой.
— Зовите-зовите, — согласилась Врени, — будете объяснять, зачем вам шестерым для разговора с беззащитной женщиной дубинки понадобились.
В толпе посетителей кто-то захохотал, зааплодировал. Пора убираться. До седого дело есть только его товарищам, остальные с удовольствием посмотрят сначала как она ему вскрывает горло, а потом как дрыгает ногами на виселице.
— Вставай, дружок, — предложила она, — прогуляемся.
Шаг. Другой. Цирюльники настороженно расступились — все, кроме того, который стоял у входа. Ох. Когда входила, казалось, трактир крошечный, а теперь он словно растянулся. К тому же её покачивает. Ох. Если рука дрогнет, ей конец. Седой, может, и выживет, а вот ей тогда точно крышка.
Вот и дверь.
— Ну, так что же, дружочек? — ласково спросила она свою жертву и провела по шее седого бритвой. Он икнул. Не обмочился бы… — Ты не дёргайся, у меня рука лёгкая… Даже не почувствуешь… Да шучу я, шучу! Скажи своим, пущай от двери отшагнут. Вот так. Молодцы. Хорошие мальчики!
Она отвела от горла седого бритву и толкнула его на подошедшего почти вплотную кривоносого. А теперь — дёру!
Город Сетор она знала не сказать чтобы хорошо, изучила немного, но надо было постараться, чтобы оторваться от местных жителей. Кто-то кричал, кто-то улюлюкал, уличные мальчишки кидали в след камни и комья грязи. Стража пока не вмешивалась. Долго ли это продлится? Врени старалась держаться людных мест. Соблазнительно было нырнуть в какой-нибудь переулок, где никто не увидит, куда она делась, но там всегда можно попасть в тупик, из которого ей уже не выбраться. Лазить по стенам она не умела, не
Оторваться бы. Сменить бы одежду и пройти как ни в чём ни бывало… Но оторваться нечего было и думать.
Погоня всё же выгнала её с людных мест в переулок. Тупика в нём, вроде, не было… только бы её на выходе никто не ждал, они же местные, они могли зайти с двух сторон и что тогда она будет делать?
Когда топот за спиной был уже близко, в одном из домов отворилась дверь.
Смутно знакомый женский голос крикнул:
— Сюда!
Врени больше не колебалась. Она запрыгнула в дверь, та захлопнулась — вовремя, снаружи раздались разочарованные крики и стук кулаков о дерево.
Цирюльница сделала шаг, другой… и покатилась кубарем с лестницы — вниз, в подвал, в темноту. Сверху раздался женский смех.
— Не пугай гостью, — произнёс мужской голос. Раздался стук огнива о кресало и подвал осветился тусклым светом масляной лампы.
— Хрольф, — наконец, сообразила Врени, поднимаясь на ноги. Тело болело, но голову удалось сберечь. Просто чудо, что она себе ничего не переломала. — Илса? Что вам нужно?
— Нам? — удивился оборотень. — Да ничего не нужно. Марила о тебе спрашивала, ей сказали, что ты ушла. Она тогда вспомнила, что у тебя неприятности со здешними цирюльниками. Она подумала, тебе нужна будет помощь.
Врени слегка смутилась.
— Она беспокоилась, — сказала-прорычала Илса, как всегда, не подходя ближе к человеку.
— Вир свёл меня с вашим новым святошей, — пояснил Хрольф. — Поговорили о новых заказах.
Цирюльница с трудом удержалась от смешка. Кто о чём, а Хрольф о новых заказах.
— Интересный… человек… и тоже о тебе беспокоился.
— Врёшь! — вырвалось у Врени. Она чувствовала себя так, как будто её ударили напоследок. Беспокоится, как же! Как бы рыбка с крючка не сорвалась он беспокоится. Хрольф пожал плечами.
— Сказал, нехорошо будет, если тебя изобьют.
— Вы, что, следили за мной?!
— Больно надо, — отмахнулся оборотень. Поманил пальцем цирюльницу, вручил ей лампу. — Там, на той стороне — лестница. Поднимешься, пойдёшь направо. Выйдешь в дом на окраине, двери мы открытыми оставили. Ну, а на воротах тебя никто ждать не додумается.
Илса что-то рыкнула.
— А, забыл совсем! Марила тебе передаёт.
Врени послушно взяла подарок. Это оказалась нашлемная фигурка в виде ворона, одна из тех, которые отковыряла сумасшедшая незадолго до встречи с баронессой Фирмина.
— Скажи ей, спасибо, — буркнула она.
— Тебе спасибо, — лениво отозвался оборотень. — И, Большеногая…
— А?
— Самострел не хочешь купить?
— Да чтоб тебя! — выругалась цирюльница. Оборотни смеялись ей вслед своим отрывистым лающим смехом. Лучше бы её избили люди, чем опять вот так вот…
Приор был как будто двужильный. Он целый день пропадал в подвале, но неизменно поднимался, когда кто-то приходил к нему или к баронессе. Как чуял. Только ближе к вечеру он выбрался из подвала сам по себе и направился к Норе. Баронессу он нашёл на галерее третьего этажа — она стояла и смотрела на то, как Вир вовсю тренирует её мужа. Она даже не замечала, что заламывает руки, испуганно следя за сражающимися мужчинами.
