— Я готов рискнуть, если это поможет спасению человеческой души, — ответил приор.
Врени сплюнула.
— Добренький!
— Но я не держу тебя, дочь моя, — продолжал приор. Врени уставилась на него в немом изумлении. — Если хочешь, я поговорю с её милостью, кажется, это она запретила тебе покидать город?.. Я освобождаю тебя от исполнения задания. Ты справилась лучше, чем я мог надеяться. Что ещё?.. Тебе, кажется, не заплатили? Хорошо, я заплачу тебе столько, чтобы ты ни в чём не нуждалась…
— Ты меня не купишь! — вскипела Врени.
— Не хочешь, уходи без денег, — отступил приор и цирюльница окончательно смешалась. — Ты честно и верно служила, твоя смекалка спасла наши жизни. Я надеялся, что смогу попросить тебя о помощи ещё не раз, но, раз тебе это противно…
— Не играй словами!
— Умолкаю, — в защитном жесте поднял руки приор. — Одним словом, ты свободна.
Врени растерянно отступила.
— Но старик Клеменс… он ждёт меня…
— Я ему объясню.
— Он не справится один…
— Ничего, постарается.
— Но Марила…
— Я попрошу Вира поговорить с её братом.
— Но её милость…
— Я же сказал, с ней я тоже поговорю.
— А… — растерялась Врени.
— Ты свободна, — повторил приор.
Врени сделал ещё один шаг назад. Желанная свобода была так близко… но почему-то имела противный привкус. Как будто её столкнули с этого обрыва… как те крестьяне, которые хотели проверить, умеет ли она летать… а она не умеет. Цирюльница повернулась к брату Полди.
— Я буду вспоминать тебя, — серьёзно произнёс монах.
— Только не в молитвах, — попросила Врени, улыбаясь одними губами. На душе было паршиво. — Прощай!
— До встречи, — мягко поправил брат Полди.
Этого Врени вынести уже не могла. Она отвернулась и опрометью бросилась через двор.
Нора пребывала в смятении. Она долго спала и сны её были ужасны, а, когда проснулась, ей доложили, что «снова пришёл муж волшебницы» и он «просит уделить ему время». Баронесса прикинула, что может иметь в виду под этой вежливой формулой её наставник, наскоро оделась и побежала в таблиний. Встреча с волшебником была не самой приятной. Он проверил её знания в логике и остался не удовлетворён.
Разнеся её знания в пух и прах и посулив проверить при следующей встрече, Лонгин умчался куда-то в глубины дома, оставив молодую баронессу приходить в себя. Ей предстояло принять решение — или бросить занятия магией или освоить эту проклятую логику. Ещё неизвестно, что хуже.
Размышляя обо всём этом, Нора шла по крылу, в котором располагались господские покои, как вдруг дверь в её собственные открылась, оттуда высунулась взлохмаченная голова её мужа. Клос что-то прокричал вслед торопящемуся слуге.
Прежде чем баронесса успела понять, что происходит, как Клос убрался в её комнаты и захлопнул дверь. Нора помедлила и вошла туда.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, застав своего собственного мужа в своих покоях, причём успевшего раздеться до тонкой нательной сорочки.
— Хороший вопрос, — усмехнулся Клос. — Что я делаю в спальне своей жены?
— Днём, — ляпнула Нора и покраснела, чувствуя себя очень глупо.
