Попутчики полностью

— Пойду-пойду, — не стала спорить Врени.

Иргай, не выпуская руки Даки, довёл цирюльницу до лагеря, но дальше они следить за ней не стали. Врени на это и рассчитывала. Дака никогда бы не дала цирюльнице подобраться к палатке Клоса и узнать всё-таки, почему Увар напился посреди похода.

— Что ты такое мелешь, — сердился Клос. — Какой Лотарин, что ты там забыл?

— Тес-тя, — заплетающимся языком отвечал наёмник. — Те-е-ес-тя. П-па-ас-ку-ду. Как он меня! Эх! Агнет-ту босой выгнал! Мне всы… всыпать велел! Эх!

— Какое всыпать? — разозлился Клос. — Какая ещё Агнета?

— Жена моя, — неожиданно внятно пояснил наёмник. — Дочь его. Старшая. Вот, решил за приданным наведаться.

— И как? — уточнил рыцарь. — Получил приданое?

— Да разве ж с него допросишься? Честить меня начал. Я-де и разбойник, я-де и подлец, я-де… Я стерпел. Но как он до Агнеты добрался… детишек наших уб… ублюдками назвал… Вот тут я не стерпел! Эх, вот уж и не стерпел я!

— И зачем было так напиваться в походе? — брезгливо спросил Клос.

— Так я всё думаю, — задушевно признался Увар, — Агнета не заплачет ли? Ж-ж-жен… жен-щи-ны — они же т-та-кие… а он ей отец. Был.

— Был?!

— Так я же убил его, — объяснил наёмник. — Мы с ребятами его халупу быстро взяли. Уж полегче, чем Дитлин. Я с ним по-хорошему. А он?! Я-то ду-у-умал, раз он им грамоты дал, так признает. Приданое бы отдал по-хорошему.

— Кому дал грамоты? — устало спросил Клос.

— Дочкам своим. Агнете да Бертильде, невестке моей. Написал честь по чести. Что не какие-нибудь, а рыцарские дочери. И дети их — тоже.

— Знакомое имя, — усмехнулся Клос. — Бертильда. Братец Арне мой какой-то Бертильде стихи посвящал.

— Так это ж она! — обрадовался Увар. — Невестка моя. Её ж папаша следом за сестрицей выгнал, когда она в возраст вошла. Приданое не хотел отдавать. Паскуда.

— Погоди, — насторожился Клос. — Начни сначала.

— Тесть мой, — более или менее внятно пояснил Увар. — Рыцарь Крипп цур Лотарин. Мы с ребятами к нему наведались. А он моих детей…

— И ты его убил, — медленно произнёс Клос.

— Да мы там немного погорячились, — сознался наёмник.

— И ты всех в Лотарине убил? — ещё медленней спросил Клос.

— Да кого там убивать-то, — отмахнулся Увар. — Всех кнехтов у тестюшки — десятка не наберётся. А бабы…

— Ты их?..

— Да пальцем не тронул! — обиделся Увар. — Агнета б никогда не простила. Да и помню я их, ещё молоденькими.

— То есть ты захватил замок рыцаря цур Лотарина и убил его самого и его людей? — мрачно подытожил Клос.

— Так он мою жену!.. — возмутился Увар. — Детей моих!..

Клос что-то прорычал.

— Если б не война, — бросил он, — ты б нас этим в дерьме измазал, мститель!

— Так он детей моих!..

— Молчи уж. Или ещё не всё сказал?

— Баб мы зашугали, — рассудительно произнёс наёмник. — Тёщенька у родни какой-то была. Нас никто и не узнал бы. Из живых. Только вот мальчишка сбежал.

— Какой мальчишка?

— Так сын. Шурин мой, значит. У этого паскудника сын был. У меня старший чуть младше. Рука дрогнула, а он дёру. Лошадь увёл.

Клос что-то невнятно прорычал.

— Далеко не уйдёт, — успокоил его Увар. — Он на Серую пустошь с перепугу ломанулся. Не утонет в болоте, так ведьмы защекочут.

Клос выругался и шагнул к выходу из шатра. Врени отступила в ночь. Сделала несколько шагов, потом повернулась и пошла в другую сторону. Она ничего не подслушивала. Её это не касается.

Тем более, что её и правда это всё не касалось.

Какой-то убитый рыцарь, сбежавший мальчишка… Бертильда… Арне… хм. Арне — это, кажется, тот рыцарь, который стал оборотнем. А Бертильда — так, небось, ведьма Магда. Говорили на встречах, что она не из простых.

— Ты почему потерялась? — выскочила на неё маленькая Канит, самая младшая дочь Харлана. — Иргай сейчас петь будет. Дака сказала, тебя искать. Без тебя нельзя.

— Почему без меня нельзя? — не поняла цирюльница.

— Ты не слышала! — пояснила девочка.

Понятней не стало. Цирюльница покорно пошла за девочкой к костру.

Наёмники подвинулись, давая ей место. Кто-то сунул цирюльнице в руки кружку с дымящимся отваром трав. Она пригубила. Дака сидела поодаль и щёки её в свете костра казались алыми. Иргай как раз поднялся со своего места и запел. Голос его был неожиданно высокий и дребезжащий.

Рядом с Врени кто-то шевельнулся и она увидела Фатея. Мальчик вытянул шею, пожирая певца жадными глазами.

— Он поёт о древней славе, — неожиданно сказал он.

— А почему так… странно? — спросил рядом голос Клоса. Врени выругалась про себя: она не услышала, как подошёл рыцарь.

— Это песни моего народа, — объяснил мальчик.

— Твоего? — уточнил Клос. Перевёл взгляд с певца на мальчишку. — Так вы с ним разные народы?

— Разные, — нетерпеливо сказал Фатей. — Сегодня он поёт для Сагилла. На нашем языке.

— Для кого?

— Брат… — мальчишка задумался.

— Побратим его, — подсказал один из наёмников, сидящий с другой стороны от рыцаря. — Названный брат. И родной брат вот этого вот.

Он протянул руку мимо Клоса и хлопнул мальчишку по плечу. Тот аж присел от удара.

— Слушай его, рыцарь, — продолжил наёмник. — Фатей переведёт, как всё было.