Клос старательно покивал, но потом «внезапно» вспыхнул новым подозрением.
— Вы хотите отделаться от меня?! — спросил он, обводя взглядом собравшихся. Выслушал общие заверения, что нет, ни в коем случае. С папским посланником, который явно ему благоволил, и отрядом вейцев за спиной рыцарь мог позволить себе и не такую игру. — Я понимаю, когда опасность грозила Сетору, когда граф цур Лабаниан с братьями-заступниками был готов вторгнуться в страну, кроме меня, было некому защитить город. А теперь…
— На что тебе Лабаниан? — брякнул вдруг прямолинейный цур Ерсин. — Он далеко и от Фирмина, и от Дитлина. Бери Корбиниан! Весь!
В зале стало очень тихо. Корбиниан был разорён дважды. Войной Ублюдка и потом, на памяти старшего поколения, разбойниками. Погуляли там и оборотни, которые после ушли на восток, за Пустошь. Не сравнить с прекрасными, хорошо управляемыми владениями графа цур Лабаниана. Пусть дороги там плохие, но поля плодородные, растут виноградники, налажена жизнь… крестьянам приходится туго, но подати они платят хорошие. А Корбиниан распустился. Вир, а за ним Арне, подати собирали едва-едва, лишь бы совет отвязался. Только и памяти, что там когда-то жил сам Дюк.
Клос покачал головой.
— И берега Корбина в дар моей жене, — сказал он словно бы в раздумьи. Это не вызвало ни протеста, ни удивления, разве что самую малость. Берега Корбина — какая мелочь! Да они с одной стороны и так принадлежат Фирмину, а с другой — Корбиниану! Но ведь оставалась ещё сторона Ранога и Пустошь… Раньше рыбаки то и дело подбирались с восточной стороны, лишь бы не платить. Действительно, мелочь. Но эта мелочь означала подати с рыбаков, стекающихся к озеру со всей страны. Теперь им никуда не деться. А ещё плату с тех, кто захочет пересечь страну из Тамна в Раног или обратно.
— Быть по сему, — поспешно согласился граф цур Вилтин. Не ожидал, небось, от сына, что тот начнёт что-то требовать. Теперь Клосу с женой принадлежало пол-Тафелона, его центр, его ядро. Но мало получить обещание, надо ещё заставить его выполнить.
— Бароны, — тонким голосом произнесла Нора. — Если все согласны с этим решением…
Ей ответил нестройный гул. Конечно, согласны. Мальчишке кинули кусок и он утихомирится, а там уж пускай попробует выжать хоть что-то из Корбиниана и истощённого Дитлина.
— Если все согласны, мы должны обсудить добычу, привезённую из замка графа цур Лабаниана. Вот здесь список, составленный…
Список составила Вейма, в который раз восхитив Клоса своей дотошностью, точностью и блестящей памятью. Она учла всё, проследила за тем, чтобы вывезти всё до последней монетки, до последней ложечки, а потом так же тщательно проверила всё в Сеторе. Если таковы все вампиры, их следовало привлекать на службу!
— Я предлагаю, — произнесла юная баронесса тем же тоненьким, сорванным во время осады голосом — она руководила женщинами и детьми, помогавшими бойцам на стенах, — все ценности должны быть распределены между защитниками города. Бароны цур Ерсин, цур Фирмин и рыцарь Клос.
— Подожди, — нахмурилась баронесса цур Кертиан. — Графство Лабаниан брали мои люди, люди графа цур Вилтина, барона цур Ерсина и отряд, который прислал нам на помощь святейший папа.
— Святейший папа не нуждается в плате, — вежливо произнёс отец Сергиус. — Он сделал это в благодарность баронессе цур Фирмин за помощь, которую она оказала мне и которая позволила спасти жизнь святейшему папе. Но вы забыли рыцаря Клоса и мужество его отряда. Мне кажется, будет справедливо поделить отнятое у графа цур Лабаниана имущество между вами пятерыми.
— Пятерыми?! — удивилась баронесса цур Кертиан, потом перевела взгляд с легата на Нору, а с Норы на Клоса. — Ах да, пятерыми.
— Я позволила себе позвать людей Братства Помощи, — продолжила Нора, — чтобы они оценили все ценности и выплатили нам их полную стоимость, которую мы сможем поделить на три… простите меня! На пять частей.
— Ты много на себя берёшь, девочка, — покачала головой баронесса цур Кертиан.
— Простите! — охотно покаялась Нора. — Мне, конечно, следовало разделить между нами драгоценности покойной графини, подушки, одежду, утварь…
— Помолчи! — хлопнула по столу баронесса цур Кертиан. — Распорядилась и распорядилась. Что теперь-то говорить?..
— Тогда… — начала было Нора, но осеклась. Отец Сергиус подал знак, что хочет говорить.
