— Да, вон там, — рассеянно указала совсем в другую сторону ведьма.
Потом подошла к оборотню. Оказалось, что из двора ведьмы можно было незаметно выскользнуть в нескольких разных местах.
Оборотень повёл носом и пошёл рыскать по двору.
— Смотри… вот тут деньги… золото… не очень чистое… меняла две такие монеты за одну хорошую даст… вот тут… железки какие-то… ими с железом работают… инструменты… серебро… а здесь медные монеты… нож…
Зашёл в дом. Фыркая, обнюхал кухню и жилую комнату. Там не было ничего подозрительного, если не считая тайника с ещё одним запасным ножом за кадушкой, но оборотню что-то не давало покоя и он полез на чердак.
— Он припрятал у тебя деньги за стрехой, — доложил Арне, возвращаясь в кухню, — одежду и съестные припасы, их подвесил на крюк к балке. Среди твоих трав.
Он сморщил нос и смешно чихнул.
— Ты не понимаешь, что это значит? Этот разбойник в любую минуту был готов бежать — и приготовился. В лесу тоже им пахло. Готов спорить, он зарыл там свой разбойничий клад.
— Ну и что? — пожала плечами ведьма. — Хорошо, что готов бежать. Значит, у меня его не поймают.
— Ты не понимаешь? — взмолился Арне. — Прогони его! Он опасен!
— Это ты не понимаешь! — снова рассердилась ведьма.
— Ладно, — решил Арне и шагнул к двери.
— Куда ты отправишься? — обессиленно спросила ведьма.
— К отцу, — ответил рыцарь. — А от него — в Тамн. Там собирается тот отряд, который ловит разбойников. Я присоединюсь к нему. Если этого разбойника не может поймать человек — его поймаю я, пока он сюда не вернулся. Ты же помнишь, Денна говорила, на нас ваше колдовство не действует.
Магда ничего не ответила. Было ясно, что Арне невозможно отговорить от его намерения.
Врени почти успокоилась. С каждым днём их всё охотней принимали в свите молодой баронессы. Её острый язык и умение вскрывать нарывы пришлись по вкусу людям Фирмина, а искренняя вера брата Полди снискали ему уважение — пусть и пополам с жалостью. Марила же быстро стала любимицей баронов, которых забавляли её нелепые ужимки.
Всё было хорошо.
Полди был в безопасности. Кто его узнает? Один из многих странствующих монахов. Последнее время его даже звали к баронам, чтобы он поговорил с ними о вере. Это было прекрасно. Множество глаз, множество вооружённых людей. Конечно, на них нельзя полностью полагаться, но подобраться к нему будет непросто.
Всё было хорошо.
Пока они не остановились под Аншем, за ночь до прибытия в Сетор. Врени отошла от остальных, и, пробираясь обратно в шатёр людей Фирмина, заметила… ничего она не заметила. Просто колыхнулась матерчатая стенка и знакомый голос лениво сказал:
— Ты, знаешь, Большеногая, заказ мне тут подкинули… дурацкий какой-то заказ… светошу очередного прирезать.
Врени наклонилась и принялась поправлять башмак.
— Ну и что? — тихо спросила она. — Тебе всё время дают такие заказы, Медный Паук.
Стенка снова заколыхалась.
— Да вот, знаешь… не такие… Этого прикончить — ну, что котёнка… мне того святошу подробно описали… мелкий… беглый… при нём может быть книжка такая занятная… знакомо, а?
— Чего ты хочешь? — напряглась Врени, нащупывая за пазухой бритву.
За стенкой раздался тихий смешок.
— Брось, Большеногая. Ты даже дёрнуться не успеешь. Не взял я этот заказ. Я младенцев не режу. Только, знаешь, странность какая… Такого прирезать — медяка два, не больше. А обещали пять золотых, смекаешь? Кто ж его так любит, ты подумай? Я ведь не один у нас такой, есть и другие. Ржаной Пень, сама знаешь, шлюха та ещё. Пока только я знаю, где твой святоша. А вот в Сеторе… народу там много собирается… нашего тоже… имя вы ему не сменили… лысину тоже старую оставили. Смотри за ним, Большеногая. Заказ — ну, совсем плёвый. Смешно даже.
