Попутчики полностью

Виринея встревоженно приглядывалась к Эрне. Та сделалась какая-то странная. Отказывалась учиться и под любым предлогом убегала на улицу. Оттуда возвращалась неохотно, то счастливая, то расстроенная, а на все вопросы отвечала уклончиво и не смотрела в глаза. Волшебница пыталась за ней проследить, но ничего особенного не углядела, да и где ей было угнаться за девочкой. Пыталась разглядеть происходящее с Эрной в зеркале, но, то ли не везло ей так, то ли что, но и там ничего не увидела. Девочка просто бегала по улицам и, казалось, кого-то высматривала. Кого? Виринея попыталась заглянуть в прошлое, но зеркала, не в пример ведьминским зельям, были плохими в этом помощниками. Тогда волшебница посмотрела в будущее. Это тоже было ой как непросто. В прозрачной глади серебряной пластины Виринея увидела сперва картины мирной жизни. Вот Эрна прядёт, ухаживает за огородиком, помогает матери по дому… в лесу… а потом видения стали сменять друг друга так часто, что у волшебницы зарябило в глазах. Это означало — выбор. Это означало, что с Эрной может случиться всё, что угодно.

Даже очень плохое…

— Солнышко, — перехватила девочку волшебница, — хочешь, посмотрим на братика? Или на маму?

— Неа, — отмахнулась Эрна. — Мама сказала, ещё раз буду подглядывать, она меня вицей проучит, а дядя Виль сказал, что скоро в нужник нельзя будет без лишних глаз сходить.

Дядя Виль.

Дядя.

— Он так у вас и живёт? — настороженно спросила Виринея.

— Нет. Они с мамой поругались и он ушёл. Сказал, что потом вернётся. А он тебе не нравится, да?

— Эрна, золотко, — обняла девочку волшебница, — он очень, очень плохой человек.

— Ага, — охотно подтвердила Эрна. — Он так и говорит, что он плохой. А что это значит? Он маме помог! А ещё маму когда-то спас. Это же хорошо, да?

— Конечно, хорошо, детка. — Но, видишь ли, он помог твоей маме не просто так.

— Я знаю, — так же безмятежно подтвердила девочка. — Он хотел, чтобы я ему помогала, когда вырасту. Но он сказал, только если я захочу.

— Ты же понимаешь, в чём ему нужна помощь? Он убийца. Он убивает людей.

— Ага. Я знаю, тётя Виринея. Он очень плохой. Только он помогает, понимаешь? Маме никто никогда не помогал. Даже дядя Алмарик. Мама и сама не хотела. Она говорит, что ведьме не нужно, чтобы рядом другие люди крутились.

— Какой дядя Алмарик? — не поняла волшебница.

— Папа моего братика, — широко распахнула глаза девочка. — Настоящий, не дядя Вир. Ты же знаешь! Только он к нам никогда не приходил. Он людей присылал помочь чего надо. Только мама так не любит.

— А дядю Виля любит? — нахмурилась Виринея.

— Неа. Они всё время ругаются. Мама всё ворчит, а дядя Виль говорит, что за работу слова доброго не слышит. Только он помогает. Понимаешь? Он полезный! И добрый.

— Он плохой, — повторила волшебница.

— Ага.

— О чём он с тобой разговаривает? — не отставала Виринея.

— О разном, — растерялась Эрна. — Сказки рассказывает. Про маму говорит. Советы всякие даёт. С ним интересно!

— Какие советы? Чему он тебя учит?

— Да всякому, — ещё больше растерялась Эрна. — Ножики кидать научил. Правда, здорово?!

— В кого это вы кидали ножики?!

— Мама сказала, если будем в птичек и зверюшек кидать, она нам всыпет, — надулась Эрна, — а дядя Виль сказал, больно надо. Ни в кого мы не кидали. Он сказал, у меня хорошо получается!

Виринея глубоко вздохнула. «Добрый дядя» совсем заморочил девочке голову.

Ещё несколько лет и она будет верить его словам больше, чем самому Заступнику.

— Пойдём-ка, милая, — обняла она Эрну за плечи. — Я покажу тебе, чем на самом деле занимается твой дядя.

— Он будет ругаться, — неуверенно запротестовала девочка. — Он говорит, за людьми нехорошо подглядывать.

— Ничего, — заверила её волшебница. — Зато ты узнаешь, в чём ему помощь нужна.

— А это очень страшно?

— Но ты же не боишься? Ты ведь большая девочка?

Им пришлось провести в Корбиниане ещё один день. Пока Арне искал «чудовище», пока они с мужчинами судили и рядили, куда оно делось и почему утащило именно Магду. Тощий прыщавый паренёк, который помогал мельницу засыпать зерно, предположил, что чудовище в темноте перепутало «госпожу Бертильду» с прекрасной девой, на которых они, ясное дело, особенно падки. Она же благородная! Его предположение сперва высмеяли, но после местный бондарь высказал общее мнение, что на месте чудовища тоже предпочёл бы такую вот бабу в самом соку юной деве, будь она сколько угодно прекрасная и благородная. Арне, ещё не утративший юношеской привычки краснеть, потребовал прекратить такие речи и отнестись к благородной даме со всем уважением.

Гоззо осторожно отвёл его в сторону.

— Вы, господин Арне, не серчайте, а только было ли чудище, а? Мало ли от кого она ушла? Бывает, припекает так, что и в сорочке сбежишь, а то и вовсе в чём мать родила. Лота говорит, сорочка рваная, так что через лес госпожа шла — это было, а вот чтоб от когтей следов — того не углядела.

Арне хотел возмутиться, потом передёрнул плечами.