– Картофель фри? – спросила я, и Шай снова посмотрел на меня.
– Картофель фри, – ответил он.
– Домашняя картошка фри? – я искала дополнительную информацию.
– У тебя есть картошка, масло и нож. Все, что нам нужно сделать – это разрезать ее, поджарить и, если ты злишься, приправить ее.
– К твоему сведению, босс-байкер, я чувствую себя дерзкой, – бросила я свой тонко завуалированный приказ.
Шай усмехнулся, когда положил котлету на сковороду и повернулся к раковине, бормоча.
– Если моя девочка злится, она получит приправу.
Я похоронила то, как это заставило меня себя чувствовать. Тем не менее, я все еще шла в свою спальню, улыбаясь.
Я переоделась в старую футболку «Мотли Крю12» и обрезанные джинсы и все еще улыбалась, когда вернулась на кухню.
Шай был здесь, чтобы вернуть мне саму себя. Он вел меня к исцелению. Он составлял мне компанию так, как мне нравилось. Он обращался со мной, как со мной, когда я нуждалась в этом, и он обращался со мной, как с хрупкой, когда я нуждалась в этом. Он слушал мои жалобы о работе. Заполнил мои кухонные шкафчики. И он сделал мне домашнюю картошку фри.
Серьезно, я могла бы полюбить этого парня.
Я зашла на кухню. Шай поставил масло и небольшую гору нарезанного картофеля на разделочную доску. Я подошла к холодильнику, взяла два холодных пива и поставила одну бутылку на стойку рядом с ним. Затем обошла бар и забралась на табурет.
– Спасибо, что привел меня сюда.
Да, именно это и вырвалось у меня, и я знала, что слова не были плодом моего воображения (к сожалению), когда он взглянул на меня.
– Повтори еще раз, милая, – попросил он.
Это было там, и я должна была пойти на это. И вообще, это ведь был Шай. За последние два месяца он доказал, что может выслушать все, что угодно, и обращаться с этим осторожно.
– Я возвращаюсь к себе, – сказала я ему. – И ты мне помогаешь. Прошло много времени с тех пор, как я была собой, только собой. Я подумала и поняла, что еще до смерти Джейсона я хоронила часть себя.
Шай удерживал мой взгляд, что-то мелькало в его глазах. Я не совсем поняла, что, но он молчал, так что я поспешила на случай, если он неправильно понял.
– Джейсон не хотел, чтобы я это хоронила, просто чтобы ты знал. Он не был таким парнем. Это я похоронила. Сама. Сейчас, оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, всплыло ли это когда-нибудь. Интересно, беспокоился ли он об этом. Мне интересно, могли бы мы...
– Остановись здесь, детка, – тихо приказал Шай, и я моргнула.
– Прошу прощения?
– Ты говоришь, что тебе нравился этот парень, а ему нравилась ты. Не задавай вопросов, на которые никогда не будет ответов. Ты сведешь себя с ума этим дерьмом. Просто помни, что ты была влюблена в него, он был влюблен в тебя, все было хорошо и не порть хорошие воспоминания вопросами, на которые нет ответов и никогда не будет.
Он был прав. Полностью.
– Когда ты стал таким мудрым? – спросила я, склонив на бок голову и мягко посмотрев на него.
– У меня был хороший учитель, – ответил он.
– Твой отец перед смертью?
– Мой отец перед смертью и твой отец, когда я нашел его.
Я резко втянула воздух.
От меня не ускользнуло, что Шай любил моего отца, он уважал его, и мне это нравилось, потому что именно так я сама относилась к своему отцу. Конечно больше, так как он был моим отцом, но мне все еще нравилось, что Шай чувствовал то же самое.
Да, я могла бы полюбить этого парня.
– Ты закончила разглагольствовать и тебе больше нечего делать, кроме как сидеть и пялиться на меня? – начал Шай. – Подними свою задницу со стула, подойди и помоги мне с жареной картошкой.
Я закончила разглагольствовать, и, вероятно, моя сетчатка сгорит, если я буду смотреть на него слишком долго. Поэтому я ухмыльнулась ему, стащила задницу с табурета, обошла бар и помогла ему с жареной картошкой.
***
– Сладкая, ты не спишь?
Я открыла глаза и уставилась на выключенный телевизор.
Я не знала, который час, но было уже поздно. Но я точно знала, что заснула, положив голову на грудь Шая. Мои ноги были закинуты на подлокотник дивана, рука покоилась на его животе. Он обнимал меня.
Последнее, что я помнила, это как меня засосало в марафон «Американского чоппера» 13.
Я запрокинула голову и посмотрела на него.
– Эй, уже поздно? – спросила я.
– Да, тебе завтра на работу? – спросил он в ответ.
– Да, – ответила я.
Он кивнул, сжал меня и двинулся вперед, но я сжала его сильнее, и он замер.
– Почему? – спросила я.
– Что почему? – переспросил Шай.
– Почему ты спросил надо ли мне завтра на работу?
– Еду кататься, думал, если тебе не надо работать, то, может, ты захочешь поехать со мной.
Он собирался прокатиться.
Я хотела поехать с ним.
Я хотела поехать с ним, потому что мне нравилось ездить на мотоцикле. Я хотела поехать с ним, потому что это Шай, а я была собой, и это было то, что мы иногда делали. Это не было редкостью, это было не часто, но ему нравилось ездить на мотоцикле, и он без колебаний предложил взять меня с собой. А я без колебаний согласилась.
Это я тоже отрицала, то, насколько мне понравилось то, что он спросил. Как мне нравилось быть позади него на заднем сиденье его байка.
