— Фрэнк, вы не будете возражать, если сначала мы завезем госпожу Лиэлл, а потом вас? Она не очень хорошо себя чувствует после сегодняшней «прогулки», — в голосе Гео ясно чувствовалось осуждение.
— Конечно. Я вообще могу сам добраться, — закивал Фрэнк, неожиданно вспомнил кивающего Челлта и улыбнулся во весь рот.
— Что сегодня произошло смешного? — раздражение Гео достигло точки кипения.
— Ты перестанешь сегодня цепляться к людям? В отличие от тебя, Фрэнк непредвзято относится к ситуации! — сердито подала голос Лиэлл.
— На самом деле Лиэлл права, мы слишком многое пытаемся представить страшнее, чем оно есть, — не перестал улыбаться Ардорини. — Вполне нормальные люди, вполне адекватное поведение, для гладиаторов излишне вежливое и интеллигентное. Личность сохраняется. Это не бойцы-убийцы, это бывшие астронавты, со всеми вытекающими последствиями — воспитание, образование, опыт.
— Я видел, что эти «астронавты» вытворяли на арене, — фыркнул Гео. — Это же бультерьеры!
— Гео, — всплеснула руками Лиэлл. — Ты еще мамонта вспомни!
— А что — мамонты? Подумаешь! Даже Фрэнк понял, о чем я говорю!
Фрэнк понял. Порода собак-людоедов, которую вывели в двадцатом веке как собак бойцов, собак-охранников, была уничтожена около семидесяти лет назад — за несколько веков бультерьеры полностью одичали, и приручить их обратно не представлялось возможным — что-то в искусственно созданном сочетании генов превратило и без того непредсказуемую собаку просто в автомат по перегрызанию глоток.
— Гео, не вздумай когда-нибудь сказать это при ком-нибудь из них, — серьезно предупредил Ардорини. — Они со Сьенны, это там из них пытались сделать убийц. По-моему, сьерры промахнулись. Парни просто научились драться и потеряли память.
— Они потеряли себя. И личность их вряд ли когда-либо вернется, — упрямо покачал головой Гео. — Эти безнадежное мероприятие. Зачем ты даешь этим людям призрачную надежду? — обратился он к Лиэлл.
Она долго молчала, потом повернулась. Взгляд ее изменился, побледнело и без того мраморное лицо.
— Призрачную надежду? — переспросила соэллианка странно глухим голосом. — Я даю ее не им, а, прежде всего… — оборвав саму себя, она тряхнула головой. — Ты ничего не понимаешь, Гео, и лучше тебе не понимать еще некоторое время. Чуть позже, если сочту нужным, я все объясню. А сейчас мне более чем достаточно Сережи с его проблемами, не хватало еще тебя.
— При чем тут Сергей? — уже виновато откликнулся Гео.
— Все, давайте временно прикроем эту тему. Мы почти прилетели, — кивнула Лиэлл вниз.
Флиппер опустился на площадку перед домом, посол попросила Гео идти в дом, а сама немного задержалась, как будто пытаясь успокоиться перед возвращением. Ардорини сидел неподвижно, борясь с искушением спросить.
— Фрэнк, я знаю, что вы ничего не понимаете. Я использовала вас все это время и надеюсь использовать в дальнейшем, — неожиданно спокойно сказала Лиэлл. — Поэтому я кое-что объясню вам. На самом деле, все просто.
— Коулс — родственник Гео? — опередил ее вопросом Ардорини.
— Откуда ты знаешь? — от удивления Лиэлл впервые за все время их знакомства перешла на «ты», но даже не заметила этого.
— Они похожи, а мы все знаем, что Гео — частично землянин, — пожал плечами Фрэнк, внутренне очень довольный своей наблюдательностью.
— Ты прав, они, и правда, похожи, — Лиэлл замолчала, потом вдруг улыбнулась. — А призрачная надежда — это тоже надежда, Фрэнк. Все может быть, — она встряхнула головой. — Пошли в дом. Нам надо с тобой выпить.
— Почему? — Ардорини с готовностью вышел из флиппера, подал руку Лиэлл.
— Потому что на «ты» мы, наконец, перешли, а на брудершафт не выпили, — подмигнула она, спрыгивая на землю, и Фрэнк впервые за последние дни почувствовал себя счастливым.
В доме, который занимала Лиэлл на протяжении последних тридцати лет, всегда было много гостей. Еще когда она выбирала среди нескольких проектов будущего здания, так и говорила: «Я ищу не дом, а мини гостиницу для моих друзей и сотрудников».
Здание было двухэтажным и многокомнатным. Ардорини немного разбирался в архитектуре, и отчетливо видел во всем доме, включая интерьеры комнат, влияние эллинского стиля. Строгие, простые, но изящные линии, обилие белого цвета и нежных оттенков светло-зеленого, персикового, голубого, античные колонны при входе и в холле первого этажа, статуи — копии древнегреческих — в нишах. Галерея, отделанная под мрамор, опоясывала весь второй этаж снаружи здания. На нее выходили двери из всех комнат второго этажа, при желании можно было обойти зигзагом их все, так как они оказывались сквозными. Это было непривычно, но неожиданно удобно. Наружные стены дома возводились с применением соэллианского материала, того же, который применялся при постройке здания посольства — переливчато-белого снаружи и прозрачного для взгляда изнутри. При желании стены можно было затемнять, как и любой прозрачный пластик в земных домах. Почти все комнаты второго этажа Лиэлл отвела под гостевые, оставив там для себя только спальню и рабочий кабинет.
