В течение недели они с Лиэлл бродили по городу. Она рассказывала всякие интересные вещи о Москве, показывала места, с которыми у нее были связаны какие-то забавные приключения. Фрэнк постепенно втянулся в эти прогулки и по утрам уже сам не мог дождаться, когда же они выйдут из номера.
Однажды, на седьмой день пребывания в Москве, они наткнулись на небольшую рекламу в новостях — экзотика в виде речной прогулки на небольшом катере, стилизованным под старые речные трамвайчики. Москва-река не была спрятана под землю, как Тибр в Риме, и прогулки по ней были особым развлечением — плыть посреди города, как в древней Венеции, мимо зданий, машин и людей было очень необычно. Естественно, соэллианка захотела воспользоваться случаем. Ардорини даже для порядка не стал возражать, тем более что обещал же он не мешать ей отдыхать!
Места на катере они забронировали накануне, и утром, едва встало солнце, они уже поднимались по трапу на верхнюю палубу прогулочного катера.
Владельцы «Гондольера», речной компании, которой принадлежал и катер, и сама идея организации подобных прогулок, хорошо знали Лиэлл. Собственно, ее знали почти все более-менее просвещенные люди на планете, в этом Фрэнк убедился еще пятьдесят лет назад. Соэллиане на Земле были почетными гостями, и это не могло не сказаться на качестве обслуживания — лучшие места на носу судна достались Лиэлл и ее спутнику.
Первый час катер, не торопясь, плыл по городу, а потом представитель компании («массовик-затейник», как причудливо назвала его посол) предложил продолжить плавание вниз по течению, за черту города. Возражений не было ни от одного из пассажиров, особенно после того, как «затейник» добавил, что все дополнительные расходы пойдут за счет компании «Гондольер» как подарок высокой гостье.
— Иногда известность не мешает, а помогает, — глубокомысленно заявила Лиэлл, устраиваясь поудобнее в своем кресле. Ардорини не стал возражать, наполнил бокалы на маленьком столике между их креслами и протянул один из них Лиэлл. Она приняла бокал, попробовала пару глотков.
— Фрэнк, меня всегда поражало твое умение выбирать вино. Каждый раз ты заказываешь разное, и каждый раз оно соответствует настроению момента.
Ардорини склонил голову, принимая восхищение собеседницы. В это время к ним снова подошел «массовик-затейник».
— Госпожа посол, не будете ли вы любезны ответить мне на один вопрос?
— Конечно-конечно, — заинтересовалась Лиэлл.
— Как вы относитесь к музыке?
Фрэнк поморщился. Представить себе, что в эту тишину, в этот прозрачный воздух ворвется электронный вихрь звуков, было просто неприятно.
Лиэлл задумалась.
— Скорее, положительно, чем отрицательно. Но если вы хотите включить сейчас, здесь какую-то запись… не знаю. Сейчас подошло бы что-то из… скажем, гитара. Живая негромкая музыка. Но ведь у вас наверняка такого нет. Так что, пожалуй, не надо.
«Массовик» загадочно и слегка торжествующе улыбнулся.
— Вы будете крайне удивлены, госпожа посол, — он подошел к поручню и что-то крикнул вниз, на нижнюю палубу. Выпрямился и гордо добавил: — У нас работает один парень, играет на разных мероприятиях, проходящих на наших катерах. Сегодня мы пригласили его, потому что ожидали вас. Он потратил на нас свой рабочий день, и было бы нехорошо не позволить ему показать, что он умеет. Останься он на берегу — заработал бы сегодня, а если вы…
— Все, сдаюсь, — подняла руки Лиэлл. — Давайте так: если нам понравится — замечательно, если нет — я оплачу ему весь этот день и больше не захочу его сегодня слышать. Договорились?
Массовик покачал головой.
— Майк не возьмет кредиты, если не будет играть. У него гипертрофированная честность.
— Тогда ему придется мне понравиться, — пожала плечами Лиэлл и отвернулась к воде, всем видом показывая, что дискуссия окончена.
На верхнюю палубу поднялся высокий черноволосый парень со странным инструментом в руках — дерево и натянутые на нем струны. Ардорини видел этот инструмент где-то на картинках и фотографиях. Что-то очень старое. Кажется, он и самого музыканта где-то видел…
— Майкл Колтейк, госпожа посол, — представил его «затейник», поклонился, но не ушел, а остановился у стены, скрестив руки на груди.
Вот это да. А еще говорят, совпадений не бывает. Ардорини повернулся к послу, ожидая увидеть на ее лице ту же смесь волнения и испуга, что и в «Кесс», но Лиэлл даже не обернулась, просто кивнула и махнула рукой.
Колтейк даже бровью не повел на такое демонстративное пренебрежение. Он просто опустился на стул, положил на колено свой странный инструмент и, не долго думая, заиграл.
