Выпутаться из мешающей петли инсектоиду оказалось не так просто, и пока он, вереща на невозможно высоких нотах, беспорядочно скреб себя лезвиями, Павел предпринял новую попытку обездвижить противника — на этот раз в ход пошла сеть. Он не успел приготовить ее к броску — шкасст внезапно, не прекращая попыток вывернуться из петли, резко выбросил вперед нижние саблеруки, совершая ими убийственные движения наподобие огромных ножниц. Против ожиданий, Павел не отскочил, а, отбросив нераскрытую сеть в сторону, стряхнул и в правую ладонь второй слайсер. Похожие в нерабочем состоянии на кастеты, слайсеры одновременно раскрылись, выпуская сверкающие в свете прожекторов лезвия.
— Каролитовые резаки, — голос Дика доносился откуда-то издалека, словно не из этой реальности. — Должны взять хитин.
Левая саблерука, отсеченная во втором «локтевом» суставе, отлетела в сторону. Зато правая «сабля» полоснула по левому боку гладиатора, нанеся еще одну, не смертельную, но явно снизившую легкость движений, рану.
Павел отскочил назад, одновременно убирая резаки. Сеть снова оказалась в его руках, и, воспользовавшись замешательством шкасста, он резко выбросил ее в сторону противника. Сеть автоматически раскрылась в воздухе и накрыла переднюю часть тела инсектоида, запутав здоровые пять саблерук почти намертво. Видимо, материал был рассчитан на лезвия когтей шкасста, и разрезать его с первых попыток чудовище не смогло. Снова выпустив резаки слайсеров, Павел бросился к нему, атакуя сбоку, стремясь лишить тварь опорных конечностей. Это ему почти удалось — две из четырех ног подломились, рассеченные каролитом, и шкасст оказался на боку. В падении он успел развернуться к человеку двумя здоровыми ногами, на концах которых оказались невидимые ранее когти. Упавший полуобездвиженный инсектоид, несмотря на повреждения и сеть, стал ненамного безопаснее. Ноги его действовали не слабее саблерук, и вскоре он смог выбить из раненой, уже непослушной руки Павла слайсер.
Однако гладиатору терять было нечего, и он не отступил, нападая на чудовище так зло и безудержно, что тот ничего не смог противопоставить этой яростной атаке, тем более что, кажется, подействовал парализатор или нанесенные ранее раны, и вскоре поваленный шкасст лишился последних двух ног. После этого добраться до незащищенного брюха со смертоносным слайсером было делом техники.
— Basta!!! — выкрикнул Дик, когда стало ясно, что бой окончен.
Визг инсектоида снова перешел в ультразвук и затих. Обрубки ног еще некоторое время царапали пластик, а потом замерли. Павел выпрямился, отбрасывая залитый зеленой кровью слайсер, и тоже замер, глядя куда-то мимо потолка вверх.
Рев одновременно вскочивших со своих мест зрителей сначала оглушил Сергея, затем плавно ушел куда-то вдаль, как будто звук медленно приглушили регулятором громкости. Все вокруг затянулось молочной дымкой, и резко упала абсолютная темнота.
Когда Сергей открыл глаза, в беседке было все так же тихо и солнечно. Он полулежал на полу, опираясь спиной на скамейку. Лиэлл сидела рядом, ее мраморно-белая ладошка лежала на его, загорелой, а взгляд соэллианки был устремлен словно в никуда. Широко открытые глаза казались огромными на строгом бледном лице. Сергей пошевелился, Лиэлл медленно повернулась к нему.
— Прости, — тихо проговорила она, слабым, слегка прерывающимся голосом. — Я не отследила, когда ты истощил свои силы. Мне надо было остановиться раньше. Но я не смогла.
— Не извиняйся, — его голос оказался не громче. — Главное, я успел показать тебе то, что хотел. Ты видела?
— Конечно, — тонкие пальцы сжали его руку. — Спасибо тебе, Сережа. Ты не можешь себе представить, как это было мне нужно. Но… Я чувствую себя такой эгоистичной дурой! — она неожиданно быстро вскочила, голос наполнился силой и яростью. — Я была ничуть не лучше этих, которые сидели там, рядом с тобой! Мне хотелось увидеть это просто потому, что хотелось! Я смотрела, боялась и переживала, но смотрела, как спектакль в театре.
Лиэлл отвернулась, и по вздрагиваниям всего ее хрупкого тела Сергей понял, что она плачет. Опять. Она столько плачет в последнее время…
— Перестань. Ты должна знать, что с ним было. Одно дело — рассказы, другое — увидеть, — осторожно двигаясь, чтобы не покачнуться, он тоже поднялся и положил руки на ее плечи. — Не казни себя. Зато теперь ты знаешь.
— Это правда? Что он отказался убивать?
— Потом я выяснил, что сьерры поставили его в тренировочном, но настоящем бою против Тео. То есть, бой был учебный, но насмерть. Естественный отбор, — поморщился Сергей. — Они сражались, и Павел победил. Но убивать отказался.
— Почему? — прошелестел вопрос, который он и сам себе задавал с тех пор, как услышал этот рассказ от Майкла — тот работал служащим арены и наблюдал за тем боем.
— Не знаю, — честно ответил Сергей. — Возможно, что-то еще тогда проснулось. Он не смог убить друга, хотя и не помнил, что это его друг.
— А других? Он убивал потом?
