Последовав совету товарища, я закрылся в узком, собранном из остатков шифоньера, закутке. Шторка была плотная, и как только она отгородила меня от музея древности, звуки приглушились, а свет мягким бархатом окутал мою фигуру, отраженную в зеркале. На меня смотрел ничем не примечательный человек мужского пола тридцати, с пышным хвостом, лет. Двухдневная щетина добавляла каплю брутальности мальчишечьему лицу, но отросшие темные волосы, падающие на лоб, совсем не помогали выглядеть солиднее. Впрочем, я и не пытался, меня очень устраивал мой вид «вечно молодой, скоро буду пьяный». Взрослеть я смысла не видел, и даже чуть заметные морщинки и некоторое количество седых волос не могли меня убедить в принятии статуса серьезного важного дяди. Я любил свою жизнь, хотя она и не часто баловала меня взаимностью. Я все еще предпочитал сходить на концерт, в бар или потусить с друзьями, а не устроить прием собственного самогона соло на кухне и не попасться с мудацкими разговорами о страховании пенсионных взносов и мечте забить лучший детский сад для своего исчадия. Не то чтобы я прям ненавидел детей и весь взрослый мир, но….
Шапка, примяв мои волосы, оказалась совсем как раз. На меня из зеркала смотрел почти тот же парень, что и больше десятка лет назад – с челкой, закрывающей весь обзор, с проколом от пирсинга в губе, уже заросшим, но еще заметным. Вот только блеска в глазах почти не осталось, будто его выкачали годы не тяжелой, но морально убивающей работы высосавшей душу похлеще самого мощного пылесоса. «Или твоей бывшей, Валера», мысленно добавил я и улыбнулся. Эта улыбка мгновенно преобразила мое лицо, сбросив те самые годы, которые внесли свои суровые коррективы. Вдохновившись таким видом, я резко отдернул шторку и приготовился продолжить словесную баталию с Валерой.
– Тебе никогда не понять всю прелесть Блейзера в три ночи в подъезде любимой девушки…
Валеры в магазине не было. Пожав плечами, я сдернул с головы шапку и, кое-как набросив ее на привычное место, поспешил на выход, где наверняка меня уже ждал верный друг, любовно рассматривая новую часть своей коллекции. Старик у кассы даже не повернулся в мою сторону, видимо, еще довольный первой продажей за последнюю сотню лет.
Толкнув дверь я шагнул на привычный московский бульвар и чуть не врезался в стоящий почти у самой двери рекламный металлический стенд.
– Какой тупица тут поставил… – не закончил я свое возмущение, потому что мое подсознание резко вмазало моему сознанию сигналом «тут что-то не так». Медленно поднимая глаза я видел все больше странных подробностей окружающего мира, которые никак не хотели встраиваться в привычную картинку. В детстве в журнале иногда попадались такие головоломки «найди то, что не на своем месте». Тут у меня бы не хватило целого карандаша, чтобы отметить все нелепые детали.
Тротуар стал в два раза уже. Пешеходы, стараясь кого-то обогнать на привычных московских скоростях, то и дело сходили на проезжую часть, грозясь стать участниками ДТП. Вокруг, на каждом квадратном миллиметре, пестрела реклама.
Растяжки, столбы, огромные плакаты и стенды вдоль дороги – казалось, что ты рискнул и зашел на подозрительный сайт и теперь уже никогда не очистишь компьютер от вирусов. Кричащая, яркая, нелепая – эти лозунги и картинки вызывали у меня даже не зуд, а взрыв в том отделе мозга, который отвечал за ностальгические чувства. Ушедшие давным-давно с рынка марки телефонов, йогуртов, магазинов техники. Афиши старых фильмов и спектаклей. Анонс грядущего «Нашествия».
Я заставил себя закрыть глаза, чтобы не увидеть цифры в названии рок фестиваля. Потому что это все походило на тот нелепый сон, который снится после просмотра «Назад в будущее» и других фильмов схожей тематики. Только в мой фильм бюджета не подвезли, настолько он был абсурден и банален.
Пошарив позади себя рукой я нащупал ручку двери и, все еще не открывая глаза, потянул спасительную преграду на себя. Медленно пятясь, я вернулся в магазин. Только почувствовав уже не такой и неприятный запах старины, я рискнул открыть глаза и выдохнул. Внутри все оставалось по-старому. Хотя тут веками ничего не менялось, так что местечко для сравнения не подходило.
Моему мозгу срочно требовалась передышка после увиденного. А собственно, что я увидел?
Сразу всплыли нелепые образы про путешественников во времени, которые вели себя в точности, как я сейчас. Отрицание, поиск логических ответов, паника о том, как вернуться назад – так, это пока рано! – и прочие клише, собранные мной тщательнее, чем бисер на нитках умелых мастериц. Дышать. Надо просто дышать.
Я опустил голову и закрыл глаза. Отсчитал десять циклов дыхания. Затем резко открыл глаза, толкнул дверь и почти успел сказать «Господь милосердный» будучи закоренелым атеистом. На меня все с той же неумолимой реальностью смотрел проход в 2007 год.
