Вокруг короля и королевы собирались дамы и кавалеры; дворцовая жизнь входила в свою обычную колею. Все ожидали приглашения к столу.
Катрин, шествуя рядом с Бернаром д'Арманьяком, не спускала глаз с его выразительного лица, смуглого, утонченного, горделивого, и на нее нахлынули воспоминания о самых ужасных и самых нежных часах для Монсальви. Бернар спас ее и Арно от смерти: он приютил их в замке Карлат. Только Богу известно, что с ними стало бы, не приди Бернар им на помощь…
Подойдя к окну, Бернар остановился, посмотрел в лицо Катрин и вдруг сурово спросил:
— Где он? Что с ним стало?
Она побледнела и смотрела на него почти испуганно.
— Арно? Но… вы разве не знаете? Его больше нет.
— Я этому не верю, — ответил он, сделав жест рукой, как бы отводящий роковое видение. — В Карлате произошло нечто непонятное. Хью Кеннеди, которого я видел, молчит, как рыба, здесь все клянутся, что Арно нет в живых. Но я уверен в обратном. Скажите мне правду, Катрин. Вы мне обязаны сказать.
Она грустно покачала головой, машинально отбросив рукой черную вуаль, касавшуюся щеки.
— Эта правда ужасна, Бернар. Она хуже смерти. Я действительно обязана вам, но лучше бы вы не спрашивали. Она жестока! Знайте, что для всех мой муж мертв.
— Для всех, но не для меня, Катрин. Я такой же, как и вы. Всего несколько дней назад я вновь был допущен ко двору. До сих пор я воевал к северу от Сены вместе с Ксантраем и Ла Гиром. Они тоже не верят в необъяснимую смерть Арно де Монсальви.
— Как случилось, что они не бывают здесь? — спросила Катрин, желая сменить разговор. — Я очень хотела бы их повидать.
Но граф де Пардьяк не желал уклоняться от своей темы И ответил кратко:
— Они сражаются против Роберта Уилби на реке Уазе. Если бы я не был с ними, то вернулся бы в Карлат. Не забудьте, что я сеньор и выбил бы правду из людей в замке, пусть даже пытками.
— Пытка! Пытка! Вы все только и знаете это отвратительное средство, — возмутилась, вздрогнув, Катрин.
— Средства, они и есть средства, — ответил он спокойно. — Важен результат. Рассказывайте, Катрин, вы знаете, что рано или поздно я все равно все узнаю. И даю вам слово рыцаря, что ваша тайна не будет нарушена. Вы знаете, что меня толкает к этому не простое любопытство.
Она снова посмотрела ему в лицо. Как можно было сомневаться в его искренности после всего, что он сделал для них? Ока слабо махнула рукой.
— Я вам скажу. Рано или поздно, какая разница… Ей не понадобилось много слов, чтобы рассказать Бернару страшную правду о судьбе Арно. И когда она смолкла, гасконский принц стоял бледный как полотно. Обшлагом своего золотого парчового рукава он стирал пот со лба. Потом вдруг покраснел и бросил на молодую женщину гневный взгляд.
— И вы посмели оставить его в этом деревенском приюте, среди мужланов, медленно гнить дальше? Его, самого гордого из всех нас?
— Что же я могла еще сделать? — возмущенно воскликнула Катрин. — Я осталась одна против гарнизона, против деревни… Я была вынуждена поступить именно так. Не забывайте, что у нас ничего не было, никакого другого убежища, кроме Карлата, который вы нам предоставили.
Бернар д'Арманьяк отвернулся, пожал плечами, потом неуверенно взглянул на Катрин.
— Это верно. Извините меня… но, Катрин, он не может больше оставаться там. Нельзя ли устроить его в какой-нибудь отдаленный замок и нанять верных слуг?
— Кто согласится на это, если речь идет о проказе? И все-таки я думаю, что это возможно. Но где? Ему нельзя быть далеко от Монсальви.
— Я найду, я вам скажу… Бог милостив! Я не могу смириться с мыслью, что он находится там.
Слезы подступили к ее глазам, недавнее чувство радости улетучилось.
— А я? — прошептала она. — Вы думаете, что я смогу долго выдержать? Меня эта мысль мучает несколько месяцев. Если бы не было сына, я ушла вместе с ним, я никогда не оставила бы его одного. Мне неважно, от чего умирать, лишь бы быть рядом с ним. Но у меня Мишель… и Арно не подпускает к себе. Я должна была выполнить одну задачу, и я сделала это.
Бернар, покусывая губы, посмотрел на нее с нескрываемым любопытством.
— И что же вы намерены делать дальше? Ей не пришлось ответить: перед ними выросла высокая фигура в голубом и сухо спросила:
— Это вы заставили плакать мадам де Монсальви, сеньор граф? У нее слезы на глазах.
— Кажется, у вас зоркий глаз, — ответил Бернар, раздраженный тем, что его потревожили. — Могу ли спросить, какое вам до этого дело?
Но если Бернара д'Арманьяка шокировало вторжение Брезе, то тон Бернара не понравился сеньору из Анже.
— Никто из друзей мадам Катрин не любит видеть ее страданий.
— Я из тех друзей, каким вы, мессир де Брезе, никогда не станете, и к тому же я друг ее супруга.
— Были, — поправил Брезе. — Разве вы не знаете, что благородный Арно де Монсальви погиб?
— Ваша чрезмерная заботливость по отношению к его… вдове позволяет предполагать, что это вас совсем не огорчает. Что касается меня…
Тон перепалки стал слишком ядовитым, и Катрин, испуганная надвигающейся ссорой, решила вмешаться.
