Закончив трапезу, Тристан, все время молчавший до этого, встал, чтобы попрощаться.
— Сейчас я ухожу, мадам Катрин. Завтра вечером я должен быть в Партенэ, чтобы получить последние указания. Вы останетесь здесь. Король прибывает завтра, а на рассвете сюда приедут мессир Прежан де Коэтиви и мессир Домбруаз де Лоре. Здесь, в таверне, должны собраться все заговорщики. Мессир Жан де Бюэй тоже направляется сюда из своего замка Монтрезор. В глубине двора замка, в скале, имеются великолепные подвалы для вина и… для заговорщиков. Вам остается только отдыхать и ждать. Но помните: как только король приедет, оставайтесь в доме и никуда не выходите. У мадам Ла Тремуйль зоркие глаза.
— Будьте спокойны, — ответила Катрин, протягивая ему последнюю кружку вина. — Я еще не сошла с ума! Посошок на дорожку.
Он залпом выпил вино, попрощался и исчез, как тень.
Обычная городская суета на следующий день превратилась в бешеную суматоху, когда королевский кортеж вошел в Шинон. Едва трубы разорвали послеполуденную тишину города и зазвонили все колокола, Катрин, несмотря на предупреждение быть осторожной, накинула на голову вуаль и высунулась из окна.
Над волнующейся толпой, собравшейся в Гран Карруа, она увидела флаги, вымпелы, боевые знамена, копья и пики. Отряд рыцарей, одетых в доспехи, окружал короля, также закованного в латы, и экипаж, в котором находились королева и супружеская пара Ла Тремуйль. Для главного камергера не нашлось лошади, способной выдержать его вес. Завидев его герб, Катрин инстинктивно отпрянула от окна. Хотя она чувствовала себя в безопасности, но не могла унять Дрожь при виде своего врага.
До этого момента она еще сомневалась в своей победе, и ее воображение рисовало тысячу препятствий. Но вот наконец толстяк Ла Тремуйль прибыл.
Кортеж проехал перекресток, заполненный толпой, откуда раздавались крики «Ура!» и «Да здравствует король!», и свернул на улицу, которая резко поднималась вверх к замку. Когда последняя повозка скрылась из виду, Катрин торжествующе посмотрела на Сару:
Он приехал! Я победила!
— Да, — вздохнула цыганка, — ты выиграла, и теперь дело за рыцарями королевы Иоланды: им убивать хищника!
— Но только не без меня! — воскликнула молодая женщина. — Я хочу быть там и, если нас постигнет неудача, разделить участь заговорщиков. Я имею на это право.
Сара не ответила и принялась зашивать вырванный клочок ткани на накидке Катрин. Прошли сутки с тех пор, как они вошли на этот постоялый двор, но Сара уже не находила себе места, как зверь, попавший в клетку, и искала чем бы занять себя. Для Катрин это вынужденное бездействие было тоже тягостным. Почти все время она проводила у окна, наблюдая за уличной жизнью. Часы текли медленно, а ей нетерпелось действовать. Слишком часто она сомневалась в успехе своего плана до тех пор, пока своими глазами не увидела приезд Ла Тремуйля. И теперь, когда он был здесь, сгорала от желания броситься в бой.
Когда спустилась ночь и там, наверху в замке на большой Часовой башне, колокол, именуемый Мари-Жавель, задававший ритм городской жизни, пробил отбой и улицы погрузились в тишину, Катрин рискнула открыть окно и выглянуть наружу, не опуская на лицо вуаль. Темнота заменяла вуаль, хотя, по мнению Сары, ночь была довольно светлой. Да, так оно и есть! Ночь была Замечательная: темно-голубое бескрайнее небо сверкало бриллиантами звезд… Такая ночь больше подходила для любви, а не тайных собраний заговорщиков.
Катрин видела только противоположную сторону улицы, где плотно закрытые деревянные ставни и тишина свидетельствовали о том, что живущие там добрые горожане — оружейник, целый день наполнявший улицу звоном своей мастерской, и аптекарь, чья лавка распространяла запахи лекарств, — спали.
Но теперь, когда дневной шум стих, спящий город принял таинственный вид. Катрин казалось, что она находится в центре огромной шкатулки для драгоценностей, недоступной, как крепость. Молодая женщина спрашивала себя: не живет ли она под защитой тени Жанны д'Арк? В легком журчании реки, в далекой, почти неразличимой песне, в шуме колышущихся деревьев, в запахе плодородной земли, смешанном с запахом жасмина, доходившем до нее, Катрин слышала ясный голос Девы, пришедшей издалека, молнией озарившей ее жизнь и оставившей неизгладимый след…
Жанна! Как чувствовалось до сих пор ее присутствие здесь, а этом укрепленном городе, где память о ней останется на века! Это имя, произносимое во всем королевстве шепотом, ибо все боялись шпионов Ла Тремуйля, в Шиноне звучало на всех перекрестках, эхом отражалось от каменных стен… С приходом ночи дух Воительницы посещал каждый дом. Катрин подняла голову к Млечному Пути, словно надеясь увидеть там отблеск серебряных лат…
— Жанна! — шептала она. — Помогите мне! Ведь, желая вырвать вас у смерти, я обрела счастье, которое мне казалось уж несбыточным. Этим я обязана вам… Сделайте так, чтобы страдания не были напрасны. Верните мне любовь и потерянное счастье.
