- Не сомнения, Мирддин, - тихо ответил Церрикс, запахиваясь поплотнее, заботы.
Он взглянул мимо жреца внутрь хижины, уютной от огня и разноцветных покрывал. Справа, сидя у ревущего очага, играли в кости, вырезанные из рога, полдюжины его слуг. Слева, за плетеной перегородкой, которая делила пространство на две половины, находилась его жена с несколькими прислужницами, держа на руках их дочь, Намор. На полу перед ней голышом на меховых покрывалах вместе с выводком щенков возились его сыновья - четырехлетний Траян и двухлетний Бричан.
- Судьба моих людей, моей семьи зависит от этого плана. Слишком многое поставлено на карту, Мирддин. Мне есть что терять.
Друид понимающе кивнул.
- Ты полагаешь, можно доверять этому римлянину, офицеру из Орлов? Церрикс кивнул.
- Если бы обстоятельства сложились по-другому, я мог бы назвать его другом. Да, я могу доверять ему. Сомневаюсь в словах и действиях других. Церрикс медленно обвел хижину главами, ненадолго остановился взглядом на женщине. Кивком указал на открытую дверь. - Выйдем.
Не ожидая ответа, Церрикс вышел в ночь. Серый цвет его плаща настолько слился с уже опустившимся густым туманом, что Мирддин чуть было не потерял его.
- Чьих действий ты опасаешься, король Церрикс? - спросил он, идя рядом с молчавшим человеком. - Маурика?
- Его, - прозвучал ответ. - Но больше, чем действий Маурика, я боюсь своих собственных.
Мирддин постарался не высказать своего удивления.
- Почему ты так говоришь? Ведь ты желаешь мира.
- Чтобы мы провели остаток своих дней под пятой Рима? Вею жизнь меня учили смотреть в лицо опасности, даже если мое единственное оружие - сила и храбрость. Для воина лучше погибнуть, чем сдаться. Однако природа распорядилась так, что мужчина прежде всего должен любить своих детей и защищать свою жену и родню. Разве я защищу их, объявив войну против врага, которого не могу победить?
- Ты уже нашел ответ на свой вопрос, Церрикс, - мягко ответил Мирддин. Только с помощью мира ты сможешь защитить их.
- Но какой ценой достанется этот "мир"? Нас еще не заставляли почувствовать это ярмо, однако я знаю, какие условия поставят завоеватели: выдача заложников как гарантия покорности, укрепленные гарнизоны в наших горах, подати, опустошение амбаров... - Его голос на мгновение затих, затем он продолжил с новой силой:
- Часть меня говорит, что мы не должны рассчитывать на милость. Что надо решиться, пока не поздно, и сражаться за то, что мы считаем самым дорогим, за честь, а не за жизнь. Мы должны не сдаваться, а сражаться, чтобы сохранить нашу свободу.
Мирддин остановился и коснулся плеча человека рядом с ним.
- Послушай меня, Церрикс. Мальчиком ты был скор на драку, но, возмужав, я вижу, стал думать прежде, чем действовать. Ты понял то, что некоторые не поймут никогда. Сила - не всегда наилучший выход. Не отказывайся от своего мнения из страха. - Мирддин говорил возбуждение, но с твердостью, которая выдавала его положение жреца и законотворца в племени. - Сражайся, и твои люди действительно будут обречены. Этому научила нас судьба других племен. Война с Римом заканчивается уничтожением. Все восточные племена пытались сопротивляться, и все пали: айсены, бельды, коританы... Дэва, откуда пришел твой римлянин, стоит на территории, которая когда-то была коританской. Этого врага нельзя победить. Сражайся, и они сметут нас, как ветер сметает листья. Как смели многих. Нет, план - это единственная наша надежда.
Церрикс минуту постоял молча. А когда заговорил снова, в его голосе звучала уверенность и властность.
- Почему ты так стоишь за этот план, Мирддин? Ведь это план мира с захватчиками. У тебя больше всех причин бояться и ненавидеть римлян. Они безжалостно охотятся за друидами, казнив уже многих за руководство сопротивлением их армии. Почему же ты умышленно выбираешь смерть?
- Потому что я не боюсь смерти, Церрикс. Если мне суждено присоединиться к моим братьям в мире ином, я возрадуюсь. Там мы будем ближе к богам. Но довольно об этом. Кому еще ты не доверяешь, кроме Маурика?
- Другим, вроде него. Боюсь, что для этого плана просто не хватит времени. Новости как ветер гуляют между гор. Ходят слухи... Несмотря на мои призывы к спокойствию, есть такие, которые намереваются проверить нервы нового наместника. Я не знаю, когда, но будет предпринята атака на один из римских кавалерийских лагерей.
Мирддин пробормотал проклятие.
- Твой римлянин знает об этом?
- Нет. И не должен узнать. Не надо давать ему повод по-прежнему видеть в нас врагов. Частично успех этого плана зависит от того, образуется ли у него привязанность к нам, привязанность достаточно сильная, чтобы ослабить верность Риму.
Мирддин покачал головой.
- Здесь, мне кажется, ты не прав. Этот человек не из тех, кто колеблется. И те, кто отбирал его, уверены в его верности настолько, что решили рискнуть.
- Но все же он - мужчина, - многозначительно возразил Церрикс.
Мирддин, внезапно догадавшись, пристально посмотрел на него.
Глава 6
