- Дафидд, пожалуйста, закрывай дверь, - сердито сказала она, услышав, как мальчик вошел. Не обращая на него внимания, она встала на колени перед очагом. С глазами, слезящимися от дыма, Рика старалась подвинуться как можно ближе к огню, чтобы раздуть пламя, подкинув немного сухих веточек. Если развести огонь побольше, то вымокшие после дождя ветки подсохнут. Рика услышала, как дверь закрылась, и дым сразу поднялся к закопченному отверстию в крыше. Около очага в корзинке лежало немного сухой соломы от зерна, помолотого вчера. Рика бросила ее на разгорающееся пламя и облегченно вздохнула, когда оно вспыхнуло и дерево наконец загорелось.
Рика опустилась на корточки и вытерла слезы на лице. Дафидд подошел к ней.
- Из-з-звини, Рика, - произнес он, запинаясь. Он не знал, за что просил прощение. Именно она загасила огонь, бросив мокрые ветки. Но слезы испугали его, он хотел ее успокоить. Рика покачала головой и потянулась к нему, давая понять, что не сердится. Показав на кучку веток, которую Дафидд бросил между очагом и дверью, она сказала:
- Давай посмотрим, не найдем ли мы что-нибудь, что будет гореть.
Видимость порядка была наконец установлена, топливо сложено у очага, и вода закипела. Раздался стук в дверь. Рика оторвалась от котелка. Ее руки замерли над чашкой.
- Это Гален, - возбужденно объявил Дафидд, пытавшийся смастерить меч из двух палок и веревки. Он неуклюже поднялся, тут же забыв про свою игрушку. Рика сжала губы и недовольно смотрела, как мальчик проковылял к двери, открыл одну, а потом и другую, чтобы вошел римлянин. Пламя тут же вспыхнуло, и столб серого дыма, до этого спокойно поднимавшийся к отверстию в крыше, начал метаться и клубиться по комнате.
- Дверь, Дафидд! - резко крикнула она, рассерженная не столько поднявшимся дымом, сколько присутствием на ее пороге бронзовокожего мужчины.
Римлянин сделал шаг вперед, чтобы пропустить Дафидда. Закрыл внешнюю дверь и остановился, не глядя ни на что. Но Рика знала - он увидел все и теперь ждет приглашения войти. Ему придется ждать до завтра! Рика высыпала овсянку в котелок, поглядывая на римлянина и заставляя его тем самым попросить разрешения войти. Сосредоточившись на своем молчаливом вызове, Рика забыла о деревянной ложке с длинной ручкой, опущенной в кашу, которая начала убегать.
Каша выплеснулась, попав на руку. Рика вскрикнула от внезапной боли, отбросила ложку и схватилась за кисть.
Римлянин мгновенно оказался рядом. Схватив ошпаренную руку, он окунул ее в бадью с водой, что стояла слева от очага. Холодная вода прекратила кипение овсянки на руке, но Рика была не в состоянии этого понять.
- Ты делаешь мне больно! - крикнула она, стараясь высвободить руку, но хватка только усилилась. Рика в ужасе поняла, что он склонился над ней, что его мускулистая грудь давит ей на спину, и она не может вырваться.
- Успокойся! - Гален сжал левой рукой ее плечо, вынуждая подчиниться. Прижав еще сильнее, он использовал свой вес, чтобы удержать ее в согнутом положении, оставляя обожженную руку в лохани с водой. Прикоснувшись к ней, Гален почувствовал, как ее тело содрогнулось. Минуту спустя Рика перестала сопротивляться и медленно повернулась, чтобы взглянуть на него через плечо. Ее безжизненные глаза были наполнены жгучей ненавистью.
- Мне не нужна твоя помощь. Не нужна. От таких, как ты, римлянин, прошипела она, превращая это слово в отвратительное ругательство, - мне не нужно ничего!
Гален тут же освободил захват и встал.
- Ты должна держать руку в воде, пока не пройдет боль, - холодно ответил он. - И тебе нужно сухое топливо. - Отступив, он указал рукой на клубы дыма, поднимающиеся от очага. - Я буду снаружи.
Наконец ее отвращение вылилось в яростный крик.
- Тебе место там, вместе с другими вьючными животными, там и оставайся!
Гален прошел мимо мальчика, стоящего на его пути, и захлопнул за собой внутреннюю дверь хижины. Раньше он заметил инструменты, висящие на стене в маленьком проходе между двумя дверьми. Он, несмотря на темноту, нащупал лопату, та его кисть сомкнулась вокруг рукоятка, словно она была эфесом меча.
Замешательство от собственной реакции на ее ненависть, желание прорваться сквозь нее, гнев и расстройство, которые он чувствовал из-за неспособности сделать это, терзали его.
Когда Гален коснулся женщины, пытаясь успокоить, он почувствовал волнение. Хотя эта женщина презирала это и все связанное с ним.
