Выражение смуглого лица сначала не изменилось. Потом Гален приподнял бровь.
- Я разрешаю тебе попробовать. - Вызов прозвучал тихо, почти неслышно.
Римлянин принял оборонительную позу. То, что он безоружен, казалось, не волновало его.
- На этот раз перед тобой не мальчик, британец, и ты можешь рассчитывать только на свои силы. Посмотрим, хватит ли их.
Рика бросилась вперед, встав между мужчинами. Какая-то сила, неизвестно откуда веявшаяся, заставляла ее предотвратить эту схватку прежде, чем она начнется.
- Вон, - прошипела она, глядя прямо в глаза римлянина. - Уходи. Я приказываю тебе, раб!
Она не думала, подчинится он или нет, так же как не думала о причине своего вмешательства. Но каким-то непостижимым образом он действительно подчинился. Склонил свою темную голову перед ней с самым почтительным видом и отступил.
Вдруг она догадалась, прочитав у него в глазах так, как будто он высказал свои мысли вслух. Да он и высказал их, тогда, в тот день, когда рубил сухое дерево в лесу. Его покорность была не подчинением, а уступкой обстоятельствам - по его выбору. Сейчас он решил отступить, а ранее решил войти и заступиться за нее. И эта помощь была в некотором роде платой за то, что она помогла ему с Балором. Их долги друг другу должны быть уплачены.
Рика следила через открытую дверь, пока он не скрылся из вида. Потом повернулась к Маурику. Появление Галена дало ей время опомниться и собраться с силами. Больше она его не боялась. И все же нужно было усилие, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза превратились в узкие щели, излучающие ярость и подозрение.
- Ты защитила его, - обвинил он. - Я желаю знать, почему?
- Защитила? Я ненавижу его. Никогда не забуду того, что со мной сделали, и каждое мгновение проклинаю его и его род.
Он взглянул на нее.
- Если я узнаю другое...
Зловещий вызов в ее глазах помешал ему завершить угрозу. Маурик направился к двери и, выходя, обернулся, чтобы бросить последнее слово:
- Пока я не поверил, что только нужда в его труде и женская бестолковость заставили тебя дважды глупо защищать его. Это не должно повториться. И.., если твой раб осмелится еще хотя бы раз поднять глаза в моем присутствии, я позабочусь, чтобы от него было еще меньше пользы, чем от этого калеки, с которым ты нянчишься.
Будто приросшая к месту, Рика смотрела, как он покидает хижину и идет через двор к воротам. Только когда сердцебиение в груди утихло, она подошла к двери, чтобы удостовериться в уходе Маурика. Споткнувшись о бревно в проходе, она поняла причину треска, который раздался при появлении римлянина. На поду лежала рассыпавшаяся охапка дров. Зачем он бросил их - чтобы приготовиться к схватке или просто отвлечь внимание, - она не знала.
Не знала она также, насколько далеко зашел бы он, если бы не ее вмешательство. Несомненно, вражда между ним и Мауриком была так сильна, что любого предлога было достаточно. А что сделала она? Зачем она попыталась предотвратить начинающуюся драку? Опять, как н в случае с Балором, она не нашла ответа. Однако тогда она и не пыталась его искать. Теперь же это нужно сделать. Хотела ли она защитить раба от порчи или мужчину от опасности?
Весь день снова и снова Рика задавала себе этот вопрос. Нельзя отрицать, что за Две недели, прошедшие с момента его появления, ее ненависть уменьшилась. С трудом признав его присутствие, она постепенно как бы примирилась с ним, а после визита Церрикса начала даже привыкать. Его фигура.., звук инструментов во дворе.., до такой степени стали частью ее жизни, что она с трудом могла припомнить, как было раньше. Каждый день начинался и заканчивался одинаково - с его стука, которым он сообщал о своем прибытии с дровами для очага.
Внезапно дверной проход, освещенный светом уходящего дня, потемнел.
Она узнала его без слов и прежде, чем раздался знакомый стук. Оторвавшись от станка, смотрела, как он входит.
- Ты сошел с ума, римлянин, или просто непроходимо глуп? - Она неловко поднялась, убрав упавшую на глаза прядь волос. - Он опасен.
В глубине глаз сверкнул огонь - он тоже был опасен.
- Я не боюсь его, - наконец выговорил он, пересекая комнату и наклоняясь около очага, чтобы сложить дрова.
Когда-то она не позволяла ему даже войти, теперь же смотрела на его действия, понимая, какими они, да и сам он, стали привычными. Обеспокоенная этой мыслью, она отвела взгляд и вернулась было к своему станку.
- Он хочет тебя.
- Что? - Взгляд вспыхнул гневом и возмущением. - Что ты сказал?
Он едва заметно улыбался, но в улыбке не было ни вызова, ни веселья.
- Маурик. Он хочет тебя. Сегодня.., я вмешался потому, что услышал твой крик. Однако у меня было время обдумать. Не знаю, может быть, я помешал, если ты одобряла его поползновения?
Рика сухо рассмеялась.
- Теперь я поняла, что ты еще и глуп, римлянин. У тебя либо плохие мозги, либо глаза. Ты не мог бы ошибиться сильнее... - Но не зная о Маурике того, что знала она, и увидев что, ему действительно могло так показаться. Она вздрогнула при воспоминании об этом нападении. - Ты не понял, что ты видел, римлянин.
