Только услышав шипение и всплеск, Рика снова взглянула на мужчин. Они отошли от ворот и теперь беседовали, присев на корточки под небольшой сосной внутри двора. Они были совершенно поглощены беседой, и у Рики забилось сердце и участилось дыхание. Ее наполнило ощущение страха, и она отвернулась.
***
Разговаривая, Церрикс следил за выражением лица сидящего напротив него человека. Римлянин слушал, не выдавая своих чувств. Даже известие о смерти подчиненного не изменило выражение смуглого лица.
Церрикс закончил, и его собеседник слегка шевельнулся, как бы разминая затекшие ноги.
- А что с твоим осведомителем? - спросил он. В голосе, столь же тренированном, как и лицо, также не было ни следа эмоций.
- Мертв, - коротко ответил Церрикс и заметил, как небольшое движение собеседника позволило тому лучше видеть женщину и мальчика на другом конце двора. С тайным удовлетворением он спросил себя, осознавал ли этот непреклонный солдат Рима, сколь многое в нем выдавало это, казавшееся незначительным движение.
- Разумный человек никогда не стал бы так рисковать.., и спешить, - как бы про себя пробормотал он. Церрикс понял, о ком он говорит.
- Маурик уже перешел грань закона и разумности. Его честь разъедена желчью несостоявшихся амбиций. Однако для многих текущая в нем королевская кровь оправдывает его поступки.
- Сколько человек, по-твоему, ушли с ним? На прямой вопрос последовал столь же прямой ответ.
- Около сорока. Немного. - Церрикс помолчал. Если уж доверять, то нужно доверять до конца. И продолжил:
- Но есть много бродячих шаек, и он может объединиться с ними. Ему нужно только разжечь искру войны, заставить ваши легионы в отместку выступить против какой-нибудь беззащитной деревни, и тогда вспыхнет пламя всеобщего восстания. Тогда тысячи одобрят его и соберутся под его знамена.
Римлянин ответил не сразу. Он подобрал небольшую палочку и покрутил ее в руках. Наконец, не отрывая от нее взгляда, сказал:
- Ты знаешь, что это будет смертным приговором для каждого ордовика, живущего в этих горах: мужчине ли, женщине или ребенку. Ни одно живое существо, включая скот, не избежит этой участи. Твой народ, - он переломил палку, отбросил обломки в сторону и поднял голову, - исчезнет с лица земли, король Церрикс.
В Церриксе вспыхнули гнев и гордость.
- Мы не сухие ветки, римлянин, чтобы так легко сломаться под пятой Рима. Мы могучи и непреклонны, как священный дуб. Чтобы очистить от нас эти горы, вам придется предать огню каждый лес, каждую рощу. И даже тогда, в огне, мы будем проклинать вас и бороться до последнего вздоха!
- Я это знаю, - ответил его собеседник еле слышно. Его тон застал Церрикса врасплох. Замолчав, он незаметно следил, как темный взгляд собеседника скользнул по женщине и мальчику.
Говорят, по глазам можно узнать, что творится в душе человека. Возможно, это правда, потому что Церрикс заметил в них нечто, чего прежде не было. Невозмутимый солдат Рима только что пережил ужас - не за свою жизнь, так мало для него значащую, а за жизни этих двоих, которых полюбил.
Центурион мигнул, и выражение исчезло, он переборол чувство и сплюнул.
Церриксу захотелось сказать ему, что это не поможет. Как хорошо он знал это! Человек может плеваться, пока его рот не пересохнет. Но этот горький, металлический привкус останется во рту - постоянное напоминание о его страхах.
Гален заставил себя отбросить все мысли, кроме одной. С этого мгновения все должно быть по-другому. Теперь он обязан - ради них - снова стать самим собой и вести себя так, как требовали обстоятельства. Он пронзительно взглянул на Церрикса. Времена полуправды, полудоверия и полузнания окончились. Теперь между ними должно быть абсолютное доверие.
- Сейчас уже невозможно помешать Маурику собрать силы для нападения. - Тон был по-командирски четок. - Ты знаешь, что теперь остается только один способ предотвращения открытой войны.
Король ордовиков кивнул.
- Иначе меня бы здесь не было. Пока мы разговаривали, все необходимое для этого сделано. Четыре воина из моего личного отряда проводят тебя. Но сначала...
Он остановился, пошарил под туникой и вытащил красный кожаный цилиндр.
- Два дня тому назад мои разведчики взяли это донесение у захваченного римского курьера. Я хочу, чтобы ты сказал мне, о чем в нем говорится?
Гален тотчас узнал нетронутую печать на футляре свитка и удивился, почему Церрикс выбрал именно этот момент, чтобы достать его.
- Ты знаешь, что на нем печать Агриколы? - спросил он.
Церрикс кивнул.
- Вероятнее всего, там находится его сообщение Веспасиану, описывающее высадку войска на остров под названием Мона.
- Ты знал об этой атаке заранее? - Голубые глаза мгновенно с подозрением сузились.
- Знал? - Гален покачал головой. - Не раньше, чем ты. Неделю тому назад, когда Маурик и его разведчики вернулись с известием, что Агрикола двинулся к побережью, тогда я подумал: возможно, его мишень - этот остров.
Он небрежно указал на футляр.
