ПОРАЖАЮЩИЙ ФАКТОР (трилогия) Цикл фантастических романов о выживании после ядерной войны. Если цивилизация сгорела дотла, когда рушатся небеса и гаснет в радиоактивном дыму солнце, вывести гражданских из зоны полного поражения под силу лишь десантникам и спецназу. 1. Поражающий фактор. Те, кто выжил [= Жаркий август 2012] (2012) Конец Света пришел по расписанию. 2012 стал последним годом прежнего мира – годом Ядерного Апокалипсиса. Не только Москва, но и все крупные промышленные центры стерты с лица земли. Миллиарды жизней сгорели в атомном пламени. Уцелели лишь те, кому к началу Третьей Мировой повезло оказаться вдали от цивилизации – в тайге, в горах, на в дальних заставах. И что им теперь делать? Оплакивать погибших? Пить горькую? Ждать смерти от лучевой болезни и ядерной зимы? Идти в услужение к бандитам, дорвавшимся к власти? Резать глотки за горсть патронов, банку консервов, ампулу обезболивающего? Опуститься, одичать, озвереть? Пустить себе пулю в лоб? Или сцепить зубы и жить всем смертям назло, спасая тех, кого еще можно спасти, и оставаясь людьми даже в атомном аду... 2. Прорыв выживших. Враждебные земли [= Я приду, мама!] (2012) Пережив Третью Мировую войну вдали от больших городов, стертых с лица земли ракетно-ядерными ударами, немногие уцелевшие пытаются спасти цивилизацию, остановить варварство, остаться людьми даже в атомном аду. Но десять лет, прошедших после апокалипсиса, – слишком малый срок, чтобы планета успела залечить радиоактивные язвы. Необратимо меняется климат, резко холодает, гибнет скот и вымерзают посевы, запасы на исходе, пустеют армейские склады, продолжаются набеги мародеров и голодных банд… В конце концов, принято решение уходить на юг. На пути переселенцев – враждебные Дикие земли и зоны радиоактивного заражения, выжженные пустыни на тысячи верст, бандитские засады и целые «города победившей братвы». Чем закончится это Великое переселение, превратившееся в отчаянный прорыв? Что ждет выживших в конце похода? Встреча с родными и близкими после 10-летней разлуки? Или новая беспощадная война? 3. «Ребенки» пленных не берут! (2013) Старый мир давно умер. Вокруг раскинулся новый. Жестокий, суровый и неприветливый. Устанавливающий правила столь же суровые и жестокие. Здесь придется забыть про гуманизм, права человека, и презумпцию невиновности. Есть враг. Врага надо убить. Есть друг. Друга надо спасти. Все! Всех остальных — не трогать, пока не станет ясно, друг это или враг. Не «доказано», а «ясно»! Каждый сам и прокурор, и адвокат, и судья. И палач. Разбирательство проходит в доли секунды, а приговор приводится в исполнение немедленно и обжалованию не подлежит. Пришедшему с добром всегда найдется место у очага. Но тот, кто не хочет мира, виноват сам. Герои древних сказаний оживут, чтобы нести смерть врагам, и легендарные карашайтаны вновь придут в мир, чтобы избавить его от правителей, возомнивших себя великими. Ни один враг не уцелеет. «Ребенки» пленных не берут.
Поражающий фактор (трилогия)
1. Поражающий фактор. Те, кто выжил [= Жаркий август 2012] (2012)
2. Прорыв выживших. Враждебные земли [= Я приду, мама!] (2012)
3. «Ребенки» пленных не берут! (2013)
Михаил
Гвор
Те, кто выжил
Конец Света пришел по расписанию. 2012 стал последним годом прежнего мира – годом Ядерного Апокалипсиса. Не только Москва, но и все крупные промышленные центры стерты с лица земли. Миллиарды жизней сгорели в атомном пламени. Уцелели лишь те, кому к началу Третьей Мировой повезло оказаться вдали от цивилизации – в горах, на дальних заставах. И что им теперь делать? Оплакивать погибших? Пить горькую? Ждать смерти от лучевой болезни и ядерной зимы? Идти в услужение к бандитам, дорвавшимся к власти? Резать глотки за горсть патронов, банку консервов, ампулу обезболивающего? Опуститься, одичать, озвереть? Пустить себе пулю в лоб? Или сцепить зубы и жить всем смертям назло, спасая тех, кого еще можно спасти, и оставаться людьми даже в атомном аду… Новый фантастический боевик а выживании после ядерной войны. Если цивилизация сгорела дотла, когда рушатся небеса и гаснет в радиоактивном дыму слонце, вывести гражданских из зоны полного поражения под силу лишь десантникам и спецназу.
Михаил Гвор
Поражающий фактор. Те, кто выжил
12 августа 2012 года
Таджикистан, Фанские горы, озеро Пиала
Санечка (два года)
– Деда! Смотли, деда! Смотли, какое озело класивое! Фиолетовое! Деда, как оно называется?
– Пиала.
– Пияла? Холосее озело! Давай немнозко тут побудем! Мозно, деда?
– Хорошо, Санечка! Сделаем здесь привал!
– Ула! Пливал!
«Какое хорошее озеро. Круглое и маленькое. Красивое. Скоро сюда мама придет. И папа. Или не сюда?»
– Деда, а мама сюда пидет?
– Нет, не сюда. На другое озеро, повыше.
– Тада падем на длугое озело! Падем, куда мама пидет. Падем, деда! Падем…
Новосибирск
Андрей Урусов (Седьмой)
– И что? Мы теперь как залипли под монитором, так и все? С места не сдвинемся?
Однокомнатная квартира слишком мала, и никуда не спрячешься от разбушевавшейся жены. Особенно когда она в своем праве и совершенно обоснованно ест тебя поедом.
– Коша… – протянул Андрей, неохотно закрывая ноут.
– Что «Коша»?! – снова взорвалась Влада. – Думаешь, умный самый, проторчал в бригаде до шести, домой прибежал, и все?! Обязанностей нет – одни права?! Обнаглел среди белого дня!
– Темный вечер за окном. Если тебе так хочется самой посидеть в Сети – пожалуйста, садись. А я к Дымку пойду. Буду ему сказки рассказывать. Про злую маму, которая не может прямо сказать, что она тоже хочет почитать новости, а злой муж уносит общественный ноутбук с собой.
Урусов был настолько сосредоточен и серьезен, что Влада не выдержала и прыснула смехом. Сначала в кулак, а потом уже и не скрываясь, в полный голос. Андрей кое-как выбрался из-за стола и обнял смеющуюся жену, совершенно потерявшуюся на фоне «квадратного» мужа.
– Я тебя люблю, – зарылся лицом в светлые волосы Андрей.
– Я тоже себя люблю. – фыркнула ему в плечо Влада. – И тебя люблю, мой злой муж. Воть…
– Больше не кричим? – все еще удерживая ее в объятьях, уточнил Андрей.
– А надо? Так я сейчас! – вывернулась Влада и топнула ногой.
– Не-а, обойдемся! – тут же капитулировал муж, подняв руки. – Зачэм крычать, да?!
– Что пишут хоть? А то сел «на пятнадцать минут» и пропал, морда негодяйская, а потом еще акценты включает…
– Больше не буду.
– «Честное октябрятское!» – передразнила обычную мужнину присказку Влада. – Так что пишут-то хоть?
– Ничего хорошего. – Отличное настроение Андрея как рукой сняло. – Классическое «плохо дело».
Влада напряглась всем телом.
– Настолько?
– Мягко говоря. – Андрей снова сел за ноут и вошел в Инет.
Тут в комнате захныкал Димка, Влада умчалась к ребенку и вернулась на кухню уже с Урусовым-младшим на руках.
– Рассказывай, – присела напротив, на крохотную табуретку.
Семь квадратных метров кухни простора для маневра не давали совершенно. Сюда пришлось вместить холодильник, газовую плиту, стол и умывальник. Для хозяев места особо и не осталось. Особенно для Урусова-старшего. Его девяносто кило живого веса и сплошной вредности с трудом протискивались сквозь нагромождение мебели, просто жизненно необходимой в хозяйстве. Ценой часто становились синяки в самых неожиданных местах и сдержанное матерное шипение сквозь зубы. Сдержанное – потому что ребенок в доме. Нельзя…
– Рассказывай, – повторила Влада, когда Димка засопел крохотным носиком, уткнувшись в маму. – Только тихо. У маленького температура с утра.
– Не поднимается? Ну и слава богу! А расскажу вот что – пиндосы на днях войска в Сирию ввели.
– Это – знаю. Ты про «плохо дело» давай.
Андрей с минуту молчал, явно выискивая подходящее сообщение.
– А, вот есть. «Успешное продвижение войск НАТО к Дамаску остановилось». И куча кадров побитой амеровской техники.
– И что тут такого?
– Особо ничего. Только если учесть, что Китай объявил неполную мобилизацию НОАКа, прикрываясь сборами, а в Тель-Авиве восемнадцать взрывов за день. У корейцев заваруха какая-то началась. В Палестине волнения. Кто-то американский эсминец подловил в Индонезии тремя «гарпунами».
