Сейчас в комнате, кроме самого Саттаха, находились Фаррух, один из его многочисленных потомков, и совсем молодой человек, почти мальчишка, с совершенно бесстрастным лицом в бедной, но опрятной одежде. Подобную личность близко не подпустили к правителю, если бы не небольшая пластинка, висящая на шее с выгравированным силуэтом какого-то зверя. Носитель подобной пайцзы мгновенно допускался к любому из таджикских правителей, а к его словам прислушивались с уважением. Этот знак носили посланцы таинственного Ирбиса, его «язык, глаза и уши». Подделать пластинку давно уже никому даже в голову не приходило: в мире существовало множество способов менее мучительно уйти из жизни.
— Сарыбек ничего не говорил о степенях родства. Шах готов встретиться в назначенном тобой месте и на предложенных тобой условиях. Например, он может приехать в Пенджикент без собственной охраны, если ты обеспечишь безопасный проезд.
— Смело, — произнес Саттах и посмотрел на внука, — что скажешь?
— Не только смело, но и умно, — откликнулся тот. — Шах понимает, что не увидит от нас зла. Причем, независимо от гарантий, данных посредником. Только войны с узбеками нам и не хватает для полного счастья. А будет ими руководить при этом Сарыбек или Умид — никакой разницы. Нам хватит любого.
— А что бы ты ответил, внук?
— Я бы предложил шаху приехать к нам в гости со свитой, достойной его величия. Не стоит заранее оскорблять того, кто готов стать союзником.
— Логично, — сказал бек, и обратился к посреднику, — передай уважаемому шаху, что мы согласны на встречу и готовы принять правителя узбеков в нашем доме. Никаких условий выдвигаться не будет, Сарыбек-джан будет дорогим гостем на нашей земле. Но, — голос Саттаха стал жесток. — Мы приглашаем в гости будущего брата, а не отца. И не отчима. Думаю, ваши люди смогут подобрать более точные слова, чтобы донести до ушей Сарыбека наше решение.
— Безусловно, уважаемый бек, — поклонился посланец, — всё будет сказано точно и в срок. Есть ли еще слова, которые стоит вложить в чьи-либо уши?
— Нет. Детали и финансовые вопросы обсудите с Фаррухом. Передай Леопарду Гор пожелания здоровья и счастья. И глубокое уважение…
Уфа, улица Менделеева
— Санаторий «Зеленая Роща», — прочитал Боря вывеску на воротах. — Запомнить надо, а то чего доброго, вернуться не сможем.
— Сможем, — ответил Димка Поляков, — ты выведешь.
Вера сержанта в Борины ориентировочные способности была безграничной. Если из лесов вывел, то уж из увольнения… «Моё первое увольнение за двенадцать лет службы, надо же»…
— Лучше запомнить, — сказал Юринов, — пошли.
Идти по мирному городу было непривычно. Шли по широкой проспекту. Чистые фасады домов, витрины магазинов, таблички с названиями улиц. Боря весь в цивильном, причесанный. Одел шмотки, в которых играл в Новосибирске последний турнир, благо термобелье тянется, а куртку подбирали просторную, а то могло бы и не налезть, сильно изменилась фигура… Если бы не автомат на плече… Нет, конечно, слышали: по Уфе можно ходить безоружным. Но с «калашом» как-то привычней…
Пару раз подходили патрули, проверяли документы. Прочитав выданные мандаты, извинялись, уважительно козыряли и уходили. Боря, бывавший раньше в Уфе, только в этих патрулях разницу и видел. Точнее, в их форме. Да в том, что тогда у него документы никто не проверял. Впрочем, тогда он ходил по городу без «пушки». Гуляли уже часа два. Вышли к какому-то памятнику. На постаменте стоял огромный восьмиколесный вездеход. На его стальной хребет были навьючены четыре ребристых трубы. Каждая во всю длину кузова. Возле постамента лежали цветы. Много цветов.
— Забавная штука, — сказал Борис. — Интересно, что это?
— Хрен его знает, нутром чую, что с ПВО связано, но не более, — ответил Димка. — Сейчас нам капитан по наряду влупил бы. За незнание техники собственной армии, — он неожиданно толкнул Юринова — Смотри!
В арке длинного девятиэтажного дома происходила какая-то непонятная возня.
— Помогите, — донесся женский крик.
Оба рванули на помощь, на ходу сдергивая автоматы.
— Стоять! Не двигаться! Руки в гору, мордой в пол!
Боря ожидал увидеть что угодно, но только не целующуюся парочку. Впрочем, уже не целующуюся. Парень с девчонкой лет шестнадцати на вид отпрянули друг от друга и испуганно задрали руки. Не подняли, а вытянули до упора вверх.
— Что здесь происходит? — спрашивать должен сержант, как старший по званию, но Димка только удивленно хлопал глазами, и Юринову пришлось брать инициативу на себя.
— Ничего… — дрожащим голосом произнес парень. — Мы это… Гуляем…
— Не тебя спрашиваю! Девушка, всё нормально?
— Да… — голос дрожит еще больше.
— А кричал кто?
— Мы… это… в шутку…
Юринов зло сплюнул и повесил автомат на плечо.
— Шуточки у вас!..
Вышли обратно на проспект. Присели на лавочку. Тут же подошел очередной патруль:
— Здравия желаю, комендантский патруль. Ваши документы!
Посмотрели, вернули.
— Криков подозрительных не слышали? — спросил пожилой старшина.
— Женских?
— Да.
