Только не тащит на горбу пулемет Калашникова капитан Сундуков, да нет за спиной старлея Побережника. И уже никогда не будет. По крайней мере на этом свете…
Впрочем, новые гости вели себя совсем иначе. Колонна из пяти машин остановилась в километре от КПП. Дальше пошел одинокий «мерин»-кабриолет. Тачка была явно с чужого плеча – женская игрушка. И где только нашли подобное чудо, один розовый цвет чего стоил. Зато крыша откинута, и отлично видно, что гости безоружны и их всего двое. Точнее, один, если не считать шофера.
Остальные приехавшие всеми силами демонстрировали миролюбие. Повыходили из машин и, помахав пустыми руками, сгрудились кучкой метрах в двадцати от крайней.
Метрах в ста от майора розовый «мерс» остановился. Пассажир вылез из салона и, не торопясь, направился к Шмелю.
На вид – под полтинник, сравнительно невысокий, худощавый, ни капли жира, хотя мускулатура особо не выделяется. «Вот и господин Сухой пожаловале. Собственнорыльно», – подумал майор. Сомнений в личности визитера не возникло ни на минуту. Совершенно обычное лицо, короткая цивильная стрижка. Во внешности было что-то располагающее. Поэтому хотелось его заранее пристрелить. На всякий случай.
Подойдя почти вплотную, гость остановился. Оценивающе окинул взглядом майора и протянул руку:
– Если не ошибаюсь, майор Пчелинцев Владимир Глебович! Искренне рад вас видеть! Позвольте представиться: Сухов Валерий Николаевич. В настоящий момент выполняю обязанности мэра того, что осталось от Новосибирска, – и слегка склонил голову в намеке на поклон.
– Не могу сказать, что разделяю вашу радость. Но раз приехали – говорите зачем. – Пчелинцев протянутой руки якобы не заметил.
Сухов, ничуть не смутившись, продолжил:
– Так уж получилось, что в настоящий момент, кроме меня, в городе не осталось ни одного человека, который решился бы взять на себя смелость заняться решением проблем населения.
– И власть. Как бы в награду за смелость.
– И власть, – согласился Сухов, – но обратите внимание, мы берем не только власть, но и соответствующие ей заботы. Никто другой к этому не стремится. Насколько я знаю, вы уже имели несчастье познакомиться с одним из претендентов на власть без забот. Должен принести благодарность от лица города: вы сняли нам очень большую головную боль. Благодаря вам с преступностью в городе практически покончено.
Пчелинцев скептически хмыкнул:
– Владимир Глебович! Я никогда не скрывал своего статуса в постсоветской России. Но какая разница, чем занимался человек в прошлом, после всего произошедшего? – Сухов замолчал на несколько секунд, вглядываясь в невозмутимое лицо Пчелинцева. И продолжил речь, явно заранее заготовленную: – Важно то, что этот человек делает сейчас и что он собирается делать в будущем. В городе сложилась катастрофическая ситуация. Большинство районов уничтожено. Хозяйственные связи рухнули. Экономика в жесточайшем кризисе. Я бы даже сказал, в коллапсе. Без сильной централизованной власти оставшиеся не переживут ближайшей зимы. Вся довоенная верхушка мертва. Кстати, я к этому не имею ни малейшего отношения. А кто имеет – совершенно не в курсе. Может, американцы, может, китайцы. Да хоть казахи – не знаю и знать не желаю. Так или иначе, но они мертвы. Из полиции толком никто не уцелел. По крайней мере, никого в чине старше лейтенанта встретить не довелось. Поверьте, власть над этим огрызком столицы Сибири скорее обуза, чем лакомый кусочек. – Сухов глубоко вздохнул.
– Ну, раз все так плохо, то не могли бы вы объяснить причины своей заинтересованности в получении этого кусочка. И соответственно наше место в ваших планах? – спросил Пчелинцев.
– Как бы вам объяснить, товарищ майор… – задумался Сухов. – Точно! Вы же – десантник, насколько знаю?
– Не без этого, – осторожно согласился Шмель.
– Тогда должны понимать, что не только у ваших войск девиз «Никто, кроме нас!». Видите ли, и частные лица могут применить его к себе. Ведь действительно, если не я, то кто? Не вы же?
Сухов неожиданно подмигнул майору:
– У вас своих проблем хватает. Да и наводил я справки, уж простите. Не тот вы, Владимир Глебович, человек, чтобы пытаться спасти всех.
– А вы, Валерий Николаевич? Тот человек?
У Сухова отлично получалось разводить руками. Совершенно недвусмысленно и именно с тем оттенком.
– К сожалению, тот. Уж простите, видимо, это пережитки советского воспитания. Готов, знаете ли, взгромоздить на плечи неподъемный груз, изображая мифического Атланта.
– Сочувствую, – совершенно равнодушным голосом ответил Пчелинцев. – Вот только я до сих пор не услышал, какое место в ваших планах небодержателя занимает моя бригада? Ну и, соответственно, что вы хотите лично от меня? Раз заявились собственной персоной, да и машинку такую не пожалели по воронкам гробить, значит, чего-то жаждете.
– Честно? Для начала – мне хватило бы не войны. Мир, конечно, крайне желателен, но я прекрасно понимаю, что у вас нет никаких оснований для доверия. Тем не менее хочу попытаться договориться о ненападении. А в дальнейшем о возможном союзе против пришедших извне сил.
