Пораженные полностью

— Она покончила с собой после того, как… После того, как на нее напали какие-то мальчики из школы.

У меня сводит желудок, и я чувствую холод во всем теле.

— О Господи, мне так жаль.

Его рука протягивается, чтобы схватить мою.

— Я не должен был ничего говорить. Я не должен был говорить тебе.

— Нет, нет, все в порядке, я имею в виду, я хотела знать. Прости. Я просто…

Это так грустно. Теперь я понимаю, что вызвала бы моя попытка, с какими болезненными воспоминаниями Сайласу пришлось бы столкнуться.

— Прости, если я заставила тебя заново все пережить.

Он смотрит на меня, сильно нахмурившись.

— Что? Нет. Это не… Джульетта, я был в отчаянии из-за того, что случилось с тобой. Конечно, это пробудило плохие воспоминания, но это не то, о чем тебе следует беспокоиться. Я смог помочь тебе и спасти тебя. Я… — Он умолкает, оглядываясь на дорогу с опущенными плечами. — Я имею в виду, я надеюсь, что помог тебе.

— Ты это сделал. Правда, ты это сделал. — Я сжимаю его руку, отчаянно желая сменить тему. — Я до сих пор помню, как впервые увидела тебя в кафетерии. Помню, я подумала, что ты был бы привлекательным, если бы был живым.

Плечи Сайласа приподнимаются, когда он усмехается.

— Это правда?

— В свою защиту скажу, что ты действительно смотрел на меня довольно жутко.

— Да, я часто это делал в те первые несколько месяцев. — Его губы растягиваются в усмешке. — Даже когда ты спала.

Я ахаю и шлепаю его по руке.

— Ты извращенец!

Он хватает меня за запястье и притягивает к себе, обнимая одной рукой и продолжая вести машину.

— Даже не притворяйся, что это тебя не возбуждает. — Он смеется, когда я смотрю на него снизу вверх. — Тебе нужно смириться с тем, что ты маленькая извращенка.

— Думаю, мне просто нужно было, чтобы ты помог это выяснить.

— Думаю, да.

Громко гремит гром, так громко, что мы отчетливо слышим его сквозь шум двигателя. Деревья вдоль шоссе тяжело раскачиваются взад-вперед начинающим завывать ветром. Я смотрю в заднее стекло и вижу, что облака на горизонте темно-зеленого цвета, пронизанные вспышками молний.

— Этот шторм становится все сильнее.

Сайлас выдыхает сквозь стиснутые зубы.

— Черт возьми.

— Где мы находимся? — спрашиваю я.

Я оглядываюсь вокруг, но мы находимся на участке шоссе без каких-либо заметных указателей, без заброшенных зданий. Здесь ничего, кроме деревьев, насколько я могу видеть.

— Мы в Южной Каролине, — говорит Сайлас, перегибаясь через руль, чтобы посмотреть на шторм через лобовое стекло. — Но мы не можем продолжать ехать.

Крошечные градины начинают барабанить по кузову грузовика, перемежаясь с крупными каплями дождя, которые стекают по стеклам.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю я.

Мне не нравится паника, звучащая в моем голосе, но по какой-то причине мысль о том, что я застряла на шоссе в сельской местности Южной Каролины, пока бушует торнадо, не поднимает мне настроение.

Прежде чем Сайлас успевает ответить, вдоль края дороги появляется забор, идущий вдоль линии деревьев, пока не приводит к огромным воротам из дерева и железа. Одна сторона держится только за нижнюю петлю, другая лежит плашмя на дороге. Над головой из черного кованого железа выгравировано название «Вид на часовню».

— Это, наверное, старое поместье, — говорю я, указывая на ворота. — Если нам повезет, она все еще стоит, и у них может быть укрытие от дождя.

Сайлас поворачивает руль, и мы едем по тому, что когда-то было хорошей асфальтированной дорогой, но теперь покрыто ямами, брусчатка торчит как попало или вообще исчезла. Пространство, оставленное отсутствующими воротами, достаточно широкое, чтобы грузовик мог легко проехать.

Вдоль дороги растут живые дубы, длинные замшелые побеги дико раскачиваются на ветру. Это почти немного жутковато, их цвет резко выделяется на фоне синеватого неба над нами.

Затем впереди появляется вид на дом, высокий и величественный, с высокими белыми колоннами. Виноградные лозы завладели большей частью фасада, но он по-прежнему впечатляет, хотя и выглядит немного готично и импозантно при таком освещении. Я наклоняюсь вперед, упираясь руками в приборную панель, когда мы приближаемся.

Там есть кольцевая аллея, увитая плющом, а посередине стоит старый фонтан. Наверху стоит статуя женщины, задрапированной в тогу, с кувшином в руках, из которого когда-то лили воду в большой таз внизу.

— Что ж, кое-кому повезло, — говорит Сайлас, останавливая грузовик.

Он смотрит на большой дом и качает головой, прежде чем снова завести двигатель.

— Куда мы?

— Нужно найти что-нибудь поменьше.

Мы объезжаем дом, следуя по заросшим плющом дорожкам между деревьями и мимо старого сарая.

— Вокруг таких домов, как этот, будут дома поменьше.

И действительно, мы натыкаемся на фермерский дом поменьше, и он настолько прекрасно сохранился, что мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что мне это не почудилось. У него два фронтона и белое крыльцо, на котором не хватает всего нескольких столбиков от перил. Даже на окнах все еще висят выцветшие занавески.

— Как это место до сих пор так стоит? — бормочу я. — Похоже, там все еще кто-то живет.