Я нажимаю на спусковой крючок, и он дергается назад, когда пистолет щелкает — и ничего не происходит. Я нажимаю на спусковой крючок снова, и снова, но все, что встречает мой палец — это сопротивление. Пистолет заклинило. Тощий парень колеблется, но после третьего щелчка его губы растягиваются в ухмылке, обнажающей полный рот коричневых зубов.
— О нет, — говорит он. — Полагаю, тебе просто чертовски не повезло, да?
Он бросается на меня, и я поднимаю руки, чтобы защититься, но у него на удивление сильная рука, и он первым наносит удар мне в скулу. Белые звезды взрываются у меня перед глазами, и я кашляю, когда меня бросают на живот, пистолет вырывают у меня из рук.
— Теперь, ты, маленькая тварь, — протягивает тощий парень мне на ухо, — ты будешь слушать меня или…
Он прерывается с криком, и его вес снимается с меня.
— Ты трогаешь мою жену, гребаный пидор?
Сайлас…?
Раздается рев.
— Какой рукой ты ее ударил?
Сайлас!
Раздается крик боли.
— Я спросил тебя, какой рукой ты прикасался к моей жене, ты, отвратительный дряхлый ублюдок!?
Я переворачиваюсь на спину и сквозь туман вижу Сайласа с тощим парнем, которого держат за воротник рубашки. Сайлас смотрит на меня сверху вниз, его глаза пылают красным.
— Какой рукой он тебя ударил, ангел?
— Правой. — Мое зрение проясняется, но лицо, блядь, горит. — Это была его правая рука.
Сайлас обнажает клыки на тощего парня.
— Ты ударил мою жену. Думаю, она тебе больше не понадобится.
Он ставит парня на ноги, хватает его правую руку своими руками и с громким хрустом вырывает ее из тела парня.
Парень
Тощий парень рухнул на землю, его тело сотрясается в конвульсиях, когда он истекает кровью. Сайлас подходит к Эрлу, который поднимает руку, чтобы развернуть рану. Не говоря ни слова, Сайлас отрывает его голову прямо от тела. Огромное тело Эрла рушится, заливая дорогу кровью.
Я пытаюсь подняться на ноги, и Сайлас поворачивается ко мне.
— Лежи, пока я не скажу, — он указывает на меня окровавленной рукой. — Будь там.
Я так рада видеть его, что расплакалась. Я обхватываю руками колени, пока он подходит к тощему парню, который вот-вот умрет, если судить по трепещущему подъему и опусканию его груди.
— Ты посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
— П-пожалуйста. — Парень слабо поднимает оставшуюся руку. — Пожалуйста…
— Я не веду переговоров ни с кем, кто причиняет боль моей жене.
Сайлас поднимает ногу и обрушивает ботинок на голову парня. Его череп поддается с громким треском и звуком мокрой плоти. Сайлас делает два шага в сторону от неподвижного трупа, плюет на землю, его плечи тяжело вздымаются.
Он поворачивается и смотрит на меня сверху вниз, его лицо забрызгано кровью. Он качает головой, на его лице появляется выражение мучительного облегчения. Он бросается ко мне и падает на колени, притягивая меня в свои объятия. Мне все равно, что он весь в крови, я обнимаю его и рыдаю.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — Он прижимает мою голову к своей груди. — Ты абсолютная гребаная идиотка, какого хрена ты здесь делаешь совсем одна?
— Ищу тебя. — Я смотрю на него снизу вверх, мои губы дрожат. — Я пришла, чтобы найти тебя.
— Ты должна быть в безопасности, ангел, — он гладит меня по щекам. — Ты должна быть в безопасности, а не здесь.
— Я не хочу быть в безопасности, я хочу быть с тобой.
Он крепко зажмуривает глаза, прежде чем обхватить мое лицо руками и прижаться своим ртом к моему. Его поцелуй жесткий и наказывающий, границами между сладостью и отчаянием, когда я чувствую, как он дрожит от едва сдерживаемой ярости. Или, может быть, это любовь? Может быть, и то, и другое?
Он отстраняется от меня, его глаза все еще горят красным, и он нежно целует меня в лоб, прежде чем поднять на ноги.
— Давай, нужно выбираться отсюда.
— Их много? — спрашиваю я, отводя взгляд от тел, разбросанных по ветхому грузовику.
— Я не знаю, но мы не собираемся торчать здесь, чтобы это выяснить.
Его пальцы переплетаются с моими, когда он тянет меня за собой, в знак нежности, хотя я чувствую, как от него исходит гнев. Мне даже все равно, он может злиться на меня, если захочет. Я так рада снова быть с ним, что не могу сосредоточиться ни на чем, кроме тепла его руки.
Грузовик припаркован на узкой грунтовой дорожке, ведущей между деревьями. Я протискиваюсь мимо разросшихся кустов и забираюсь на сиденье, Сайлас захлопывает за мной дверцу. Он забирается на водительское сиденье, вставляет ключи в замок зажигания, но двигатель еще не заводит.
Он смотрит на меня, его глаза, наконец, становятся обычными ржаво-карими. Его лицо искажено эмоциями, челюсть сжата, как будто он проглатывает слова.
— Ты в порядке? — спрашиваю я через мгновение, и он качает головой.
Не говоря больше ни слова, он отрывает взгляд от моего лица и переводит его на дорогу впереди, заводит двигатель и сворачивает направо, на заросшие остатки старого шоссе.
ГЛАВА 38
САЙЛАС