Порченый полностью

Но Жуков знал секреты Зала Народа. Он знал, как работает Президиум. Секретарь Калин сидел прямо под левой рукой Топека. Той рукой, которая была вскинута в салюте. Статус секретаря Калина – и его авторитет – был вполне ясен.

– Друг Жуков, – сказал Калин, жестом предлагая тому подойти ближе к столу. – Спасибо, что вы так скоро пришли. Президиуму известно, насколько важной работой вы занимаетесь в нашем славном государстве, и мы знаем, что отрывать вас от нее можно лишь по причинам сопоставимой или большей важности.

«Чертов позер». Типичный Калин. Ни за что не скажет одним словом то, что можно описать десятью. «Президиуму стоит подавать на заседаниях тивианское красное», – подумал Жуков. Он и представить себе не мог, как отсидеть всю сессию, не имея возможности выпить, чтобы отвлечься.

Вслух он сказал:

– Благодарю, друзья секретари. – И снова поклонился. – Я пришел сюда, чтобы узнать, что еще могу сделать на благо Тивии?

«Ему это понравится». Калин по праву гордился своей страной и в равной степени гордился не только ее наследием и культурой, но и ее идеалами.

О да. Калин был идейным человеком.

Губы секретаря изогнулись в легкой улыбке.

– Боюсь, я вынужден сообщить вам плохие новости, – сказал Калин. – Вы много дней провели в дороге, так что были… скажем так, вне досягаемости.

Жуков переступил с ноги на ногу.

– Новости, друг Калин?

Тот кивнул.

– Мы получили депешу из Дануолла. Там разразился… скандал.

– О, – сказал Жуков.

«Скандал?» Пожалуй, это было даже интересно, но Президиум редко интересовался пустыми слухами. Жуков посмотрел на остальных.

Тарен заерзала на стуле и разгладила полы мундира. Затем сцепила пальцы в замок и облокотилась на стол.

– Императрица Джессамина Колдуин убита своим собственным лордом-защитником, – сказала она. – Хайрем Берроуз, глава Тайной канцелярии, временно повышен в звании до лорда-регента, так как наследница престола, Эмили Колдуин, еще слишком мала. Наследницу взяли под охрану до полного разрешения этого кризиса.

Из легких Жукова как будто выпустили весь воздух. Он сумел подавить кашель, поднес ко рту дрожащую руку и прочистил горло.

Калин наблюдал за ним. Его улыбка стала шире.

– Не сомневаюсь, друг Жуков, вы согласитесь, что это ужасная трагедия.

– Я… да, – ответил Жуков. – Настоящая трагедия, друг Калин.

Калин поджал губы.

– Хотя формально Тивия является частью Островной империи, нам повезло установить… особые отношения с Дануоллом и добиться некоторой автономии после Морлийского восстания. Императрица – и императоры, которые правили до нее, – всегда считали Тивию дружественной и союзной страной.

Жуков поднял голову. В горле у него пересохло. Он облизал губы.

Калин не сводил с него глаз.

Он знал. Он знал.

Калин изогнул бровь.

– Ну что, друг Жуков? Неужели вы с этим не согласны?

Жуков опустил голову.

– Вы правы, друг Калин. – Он сделал паузу. – Прошу меня простить, я… я потрясен новостями. Когда это случилось?

– Вчера, – ответила секретарь Тарен. – Официально об этом еще не объявили, но мы за считаные часы узнали о произошедшем от наших шпионов в Дануолле.

«От шпионов в Дануолле?» Об этом Жуков даже не догадывался. И это лишь подтвердило его подозрения. Президиум собрался не для того, чтобы сообщить ему о смене политического устройства в соседней стране, которая технически являлась их метрополией.

Нет, его вызвали по другой причине.

Он мог уйти. Мог просто покинуть зал. Зал Народа не охранялся, как и вся цитадель. В этом и заключалась задумка. Ни у кого здесь не было ни власти, ни реального авторитета – теоретически. Любой житель Дабоквы, любой гражданин Тивии мог войти и занять место за этим столом.

Все были равны.

Вот только некоторые были равнее, и любой, осмелившийся войти в Зал Народа без приглашения, мог выйти отсюда только вперед ногами.

Жуков снова прочистил горло и поклонился Президиуму.

– Друзья, спасибо, что вы вызвали меня, чтобы лично сообщить мне эти трагические известия, – ровным голосом сказал он. – Но прошу меня простить, мне пора вернуться к своим обязанностям, исполнения которых требует мой долг перед нашим народом.

Он мог уйти. Покинуть зал. Убежать. Он мог добраться до доков и покинуть Тивию, прежде чем Президиум сумеет сделать свой ход.

– Мы понимаем, друг Жуков, – сказал Калин. – Но, боюсь, мы вынуждены освободить вас от этих обязанностей. Вы верно служили народу Тивии.

Жуков невесело улыбнулся.

Показалось ему или же сзади действительно раздался какой-то шорох, словно кто-то подошел к массивным дверям Зала Народа?

– Как, полагаю, и императрице Джессамине Колдуин, – добавил Калин.

Жуков нервно усмехнулся и озадаченно нахмурил лоб.

Они знали. Само собой, они знали.

А его союзница – императрица – теперь была мертва.

И он мог стать следующим.