Когда я возвращаюсь, Терри Сок уже стоит, подпирая стойку, и потчует старушку Мо какой-то байкой, а та так гогочет, что я опасаюсь, как бы она не намочила штаны. От ее рева стены дрожат, что наводит меня на мысль, что надо бы проверить страховку на здание.
Терри выглядит очень даже неплохо. Он бочком придвигается ко мне.
— Псих, то есть Сай, я просто подумал, а чего бы тебе не поехать с нами в Амстердам за Рэбовой порнушкой. Проверим, как там с товаром в районе красных фонарей.
Ни за какие, блядь, коврижки.
— Я бы поехал, Терри, но мне нельзя оставлять паб, — говорю я ему, крикнув этим уебищам в углу, чтобы заказывали по последней, бар закрывается. Никто из них пива уже не хочет, так что они просто растворяются в ночи, как привидения, которыми вскорости и станут.
Не испытываю никакого желания ехать в Амстердам с этой толпой шизоидов. Правило первое: окружай себя женщинами, любой ценой избегая компаний «приятелей». Я закрываю бар, а Терри уговаривает меня пойти с ним в один клуб, где играет этот его кореш диджей, парень по прозвищу Кислота, или Знак-К, как он себя называет. Ладно, чего не сходить. Кислота — личность довольно известная, и там наверняка будет много народу, в общем, я соглашаюсь. Мы садимся в такси, потом пробираемся сквозь толпу на входе в «Корову». Терри кивает и подмигивает охранникам. Один из них, Декси, мой старый знакомец, и я ненадолго задерживаюсь — попиздеть с ним за жизнь.
Поскольку мы в Эдинбурге, а не в элитном Лондоне, V1P-бар отсутствует, так что нам приходится идти в самый обыкновенный бар, где толчется плебс. Кислота рядом со стойкой, а вокруг него — толпа молодых уродов и девочек, суетливо его опекающих. Он кивает нам с Терри, и мы проходим в административную часть клуба с кем-то еще из парней, а там уже нас ждут дорожки. Имеется также и несколько упаковок халявного пива для гостей. Терри представил всех, а я по-любому смутно помню Кислоту, старого дружка Сока из давних времен. Они оба из Лонгстона, или из Брумхауза, или из Стенхауза, или еще откуда-то. В общем, оттуда, где власть держит Джамбо. Забавно, я давно уже не фанатею от «Хибсов», но моя неприязнь к «Хертсам» не убывает ни на йоту.
Терри рассказывает им всем, как мы знатно оторвались на днях.
— Мы заделали большую тусовку у Психа. Была там одна студенточка, учитца вместе с Рэбом Биррелом. — Он поджимает губы и поворачивается ко мне: — Приятная девочка, правда?
Его плохая дикция, особенно под кокаином, вызывает некоторые сложности, в смысли — для понимания, но смачность рассказа заразна.
— Приятная, — подтверждаю я.
— Не умеют даже с анашой обращатца. Сперва ту конопатую малышку чуть не стошнило, а потом эта киска, заточенная под еблю, эта Никки, напиваетца вдрабадан — и все. А этот грязный мудак уводит ее к себе и там ей заправляет, — говорит он, кивая на меня.
Я трясу головой.
— Черта с два я ее поимел. Джина сводила ее в сортир, потом мы притащили ее обратно ко мне и уложили спать. Я проявил себя истинным джентльменом, вел себя выше всяких похвал, ну, по крайней мере с Никки. Я потом Джину отодрал у нее дома.
— Ага, а потом, спорим, вернулся и занялся Никки.
— Не-е-е-е… Мне надо было рано вставать. Из-за поставщиков. Так что я пошел прямо в паб. Когда я позвонил домой, Никки уже не было. Но даже если б она была, я бы и пальцем к ней не притронулся. Показал бы себя истинным джентльменом, опять же.
— И ты думаишь, я те поверю?
— Все так и было, говорю же, — улыбаюсь я, — есть девчонки, с которыми надо растягивать удовольствие. Какой интерес ебать облеванное туловище?!
— Ладно, запишем, блядь, в убыток, — ругается Терри, — потому что той крошке явно хотелось того-сего, — говорит он Кислоте, или Карлу, как он его называет. — Да, Карл, ты бы тоже как-нить заглянул в наш паб. Захвати с собой девок побольше, и все такое. Нам всегда нужна свежая кровь, — пристает к нему Терри.
Вроде этот диджей — ничего парень. Мы догоняемся, разделив упаковку на двоих, и он кое-что мне говорит, отчего мое сердце начинает стучать даже чаще, чем от этой дорожки, которую я только что занюхал.
— Я тут неделю назад в Даме был. Видел того парня, который там держит клуб. Вроде как твой приятель. Рентой. Вы поругались, как мне говорили. Ты с ним так больше и не общался?
Что же он такое говорит?
Рентой? РЕНТОЙ?! БЛЯДСКИЙ РЕНТОЙ?!
Я думаю, может, мне все-таки выбраться в Амстердам. Проверить порнопейзаж. Почему бы и нет? Немного кина категории R [7]. А заодно можно попробовать получить наличность, которую мне задолжали!
Рентой.
— Ага, мы с ним лепшие друзья, — вру я, не краснея. — Как его клуб-то теперь называется?
— «Роскошь», — говорит этот Карл Эварт по прозвищу Кислота, и сердце тяжко колотится у меня в груди.
— Да, — соглашаюсь я, — точно. «Роскошь».
Я покажу ему роскошь, этому подлому рыжему мудаку.
