Кресты поначалу обижались, пробовали мыться чуть не до синяков, но всё бесполезно - запах! Такая у них природа. Был случай, когда крест влюбился в партнёра беса: чуть с ума парень не сошёл, а может, и сошёл. Боялись, что до самоубийства дойдёт. В психушку сбагрили.
Поначалу гомосексуальной порнухи снимали немного, так, для ассортимента. Хозяева особых указаний на сей счёт не давали. Да и Стасик не горел желанием запечатлевать хуи в мужских задницах. Но именно геевская порнуха расходилась в первую очередь. Ошибочно полагать, что скабрёзное видео - это в основном мужская утеха. Трудно сказать насколько не отстают от сильного пола в любви к порнухе женщины. Может, и обгоняют. Причём именно они основные потребители геевских видео забав. О чём думает женщина, когда видит трёх самцов, трахающих шлюшку? Повезло же стерве! Чем красивее порно актриса, тем большее раздражение она вызывает у женщин, сводя на нет возбуждающий эффект картинки. То ли дело геи! Какие тела! Какие члены! И ничего не отвлекает от созерцания действия на экране. Вряд ли есть женщины, склонные к анальному сексу. Стасик таких не встречал. Встречал других, которые с садистским удовольствием смотрят, как мужик ебёт мужика в жопу.
Быстро сориентировавшись, Стасик стал снимать геевское порно для милых дам. Особое внимание уделял крупным планам членов, соблазнительным торсам и подробному показу анального секса. При этом нижний мужчина не должен примитивно кайфовать. Нет. Он должен изображать сладострастную боль. Только изображать! Не более. Естественный кайф от секса на экране выглядит безобразно, как и настоящие страдания. Но тут, как говорится, бог в помощь: не всякий мужчина кайфует от хуя в жопе. Стасик не понимал, как от этого вообще можно кайфовать? Но все же не понимал меньше, чем не понимал, например, говноедов, зоофилов или некрофилов. Чем больше узнаешь о сексе, тем он загадочней.
Не стоит думать, что порнографические режиссёры какие-то особенные извращенцы. Это не обязательно. В порнографии главное не интеллектуальничать. Важнее держаться в границах жанра, чем смаковать свои режиссёрские фантазии. Если экранному больному вызывают скорую помощь, то первое, что должен сделать врач для реанимации - отсосать у пациента. Никаких психологических изысков! А то получится Гамлет с вопросом - брать или не брать, давать или не давать? Это ни к чему.
Нагруженные психологизмом постельные сцены в серьёзных фильмах часто выглядят как необязательные, бессмысленные, ради "клубнички", вставки. Редкому режиссёру удаётся неразрывно вплести секс в ткань повествования, не скатившись до артхаусной антисексуалности. Или - подняться? Как посмотреть! Для Стасика артхаус - это помесь порнографии с Шекспиром. Порнографию он уже освоил, а вот до Шекспира ли, когда вокруг низменный разгул страстей? Интересно, остались у крестов опера, балет, театр? Или искусство умерло? Попы остались, порнография осталась. Об этом можно сказать уверенно. Конечно, неправильно судить о новом мире по публичным домам, но все же кое-какие обобщения напрашиваются. У приличных людей и публичные дома -приличные заведения. А здесь, что в наличии?
Наверное, грех сожалеть, что вместо Страшного Суда, гениально задуманного Всевышним, случился вселенский бардак. На Страшном Суде человечеству не поздоровилось бы до полного истребления. А так, хотя бы что-то... И вот в такое ужасное время в Стасике проснулся Художник, невпопад, как и почти всё в его жизни. Что ж, например, поэзия давно мертва, а поэтов пруд пруди. Потеряв всё найти себя? Вряд ли, это универсальное правило. Обычно оно срабатывает для тех, кто занимался не своим делом. А таких большинство. Общество устроено так, что не позволяет человеку быть самим собой. А теперь, когда оно рухнуло, у людей открылось множество талантов, откройся которые раньше, то оно раньше бы и рухнуло безо всякой другой напасти. Кто-то самоутверждается в злодействе, кто-то - в придумывании приспособлений для выживания, кто-то вернулся к земле так, словно никогда и не был городским. Да, много чего на удивление было задавленно в людях ложно понимаемой цивилизованностью. Но об этом Стасик думал между прочим, больше его занимали мысли об искусстве: они отвлекали от горестного созерцания нового мира.
