Стасик не вдавался в культурологические особенности отношения общества к порнографии. Он думал просто. Человечество прикрыло тело одеждой от непогоды и для удобства в быту, а не ради нравственности, которую превратили в фетиш религиозные фанатики. Задача Свободного Искусства очистить человека от фальши, в которой он пожизненно купается, как свинья в грязи. Хотя полным-полно эротики без искусства, искусства без эротики нет. Взять, например, портрет Моны Лизы. Очевидно, что это косоглазый мужик, замаскированный под дородную бабу. В чём тут искусство? В эротике, в сексуальности, которую художник спрятал в глазах, в улыбке, в общем фоне. Лучшая любовная лирика - это зарифмованная сперма. Увы, порнографии, что бы она стала искусством, не хватает сексуальности! Только не путать с бесполым романтизмом. Это мозговое дрочилово, от которого искусство не рождается.
Простата мысли - очарование ума. А лозунги и кричалки - это вовсе сродни наркотику. Лишь бы думать поменьше, не обременяться тратой сил и времени на сложные умозаключения, толк от которых всегда неочевиден, потому что сложные мысли чаще всего лишь очередное заблуждение ума, скрываемое за многими словами. Простые мысли - руководство к действию. И Стасик действовал. Изредка его попытки скрестить порнографию с искусством удавались. В его продукции было несколько хитов, которые выдержали пять и более изданий. Порнография в основном, как газета - живёт один день. То, что выдержало проверку, пусть и небольшим ещё временем, уже не рядовая продукция. Вот они, маленькие радости греховного бизнеса! Но, к сожалению, это всего лишь капля мёда на бочку дёгтя.
Дела шли успешно, студия стала работать преимущественно на заказы, а это не с лотка торговать: солидные клиенты хотели увидеть воплощение своих сюжетов на экране и щедро платили. Увы, как ни отбивался Стасик от детской порнографии, но сия чаша его не миновала. Это ни секс детей, это секс взрослых дяденек с мальчиками и девочками. Ужасно? Непривычно. Но получилось дрочибельно. Дети замечательные актёры. Детдомовские кресты. И секс им оказался не в новинку и даже в охотку, если без говноедства, садо-мазо и подобных изысков. До таких причуд нужно дорасти. По условиям заказа, взрослые, трахающие детей - бесы. Кроме порнографии, наверняка, ещё и политика: смотрите, что они делают с нашими чадами! Никто же не будет уточнять, что, например, заказчик крест захотел запечатлеть, как младенцу вместо соски дают член. Кресты не стали бы сниматься из-за страха наказания, а не под камеру почти все не упустили момент попробовать и с мальчиками, и с девочками.
Но это всё померкло перед одним из заказов. Сцену изнасилования беса тремя крестами предлагалось закончить вскрытием грудной клетки. Вырванное, живое, ещё трепещущее сердце демонический крест должен был насадить на член и так кончить.
Если бога нет, тогда всё позволено. Наконец-то Стасик понял эти слова правильно. Верующий человек сначала верил в бога, а потом поверил, что бога нет, и решил, что всё позволено. Для неверующего ведь всё равно есть бог, или нет. Какая разница? Жизнь идёт своим чередом не зависимо от того, что люди выдумывают о боге. Неверующий человек без небесного погонялы верит, что не всё позволено. А как поступает? По-разному. И бог тут совершенно ни при чём. Ничего удивительного, если заказчик верующий человек. Может, сумасшедший. Но тогда почему он такой богатый, что может позволить себе платить большущие деньги за исполнение чудовищных фантазий? Миром управляют верующие сумасшедшие!
Стасик отказался. Он хотел снимать здоровую, позитивную, возбуждающую порнографию, а скатился на дно, которому даже названия найти не может. Не только это отравляло спокойную, сытую, защищённую от дикости внешнего мира жизнь. Порнографический конвейер требует свежих лиц. Актёрский состав регулярно обновлялся. Понятно, кресты возвращались домой в свою жизнь к подружкам и жёнам. А куда возвращались бесы? Ни кола, ни двора, ни семьи, ни друзей, ничего кроме враждебной, смертельно опасной реальности. На очередном подведении бизнес-итогов у хозяев, Стасик случайно услышал разговор, из которого понял: вышедших в тираж актёров бесов продают в солдатские бордели. Оттуда один путь - на кровь. Сознание защищается безумием: сознательно выжить в солдатском борделе невозможно.
