— Утверждал. Только почему я должен такие сумасшедшие деньги бухать неведомо куда? Они там экспериментируют, а мы все плати… На выборы БеНу отстегивали — отстегивали. А что теперь?..
— Теперь — вакуум, Марк Маркович. Что ты добился своими демаршами? Думал откупиться розочками. Тебя, мой хороший, никто не поддержал. Никто.
— Трусы и подлецы! Подлецы, батенька! Подлец на подлеце!.. Саркастически засмеялся. — Герои нашего времени — бандиты, банкиры, бляди! Три Бэ! БББ!
— Криком делу не помочь, Марк.
— И что предлагаешь, дорогой мой?
— Или быть, как все. Или уступить дорогу молодым. На кладбище, хекнул телохранитель.
— Предлагаешь войну? Вчера я видел, как нас били… Если гарантируешь победу, то пожалуйста.
— Какие могут быть гарантии в войне на выживание?
— И я про то, — размышлял Марк Маркович. — Не понимаю логики Лиськина. Обо всем же передоговорились.
— Передоговорились. Такой шантаж… с кино. И подрывами авто.
— А что, моя жопа кому-то мешает?
— Мешает — не мешает, это как повернуть.
— Ну, сука, этот Жохов, — в сердцах проговорил банкир. — Чтобы гореть ему в аду. Господи, прости меня грешного. Если бы не он…
— Был бы другой. Что теперь говорить?
— Такое стриптиз-шоу пристроил, — не успокаивался директор «Дельта-банка». — Вот, как чувствовал я. Продал, гадина. На весь мир ославил.
— А у тебя любовь, — усмехнулся Фирсов. — Купили нас, как лохов. А ведь я предупреждал, Марк; мало тебе мальчиков?
— Депутат — не мальчики, Игорек, — отмахнул рукой. — Я же хотел… Ааа, твоя правда, попался, как кур во щи.
— Вот мы имеем то, что имеем, — резюмировал телохранитель. — Нас имеют во все дырки.
— А нельзя, к примеру, Лиськина запроцентовать?
— Что?
— Записать в процент, так сказать, потерь.
— Опасно, Маркович, — поняли его. — И ты сам знаешь почему?
— Он мне, лис сучий, весь бизнес ломает! Такой рэкет! И на каком уровне? Слушай, а если он уже показывал кино, а? — И вспомнил посещение концертного зала имени П.И. Чайковского, когда к нему отнеслись с брезгливостью, как к плебею, и даже не приняли букет роз.
— Не думаю, что пленку крутили, — ответил секьюрити. — Да за строптивость надо платить, дорогой мой человек.
— Бандиты! — повторил представитель сексуальных меньшинств. — Молодые, ранние. Вот что они у меня получат, — продемонстрировал кукишы. — Я их сам за яйца возьму. Они Жохова зацинковали, они, знаю я, чувствую.
— К делу не приложишь чувства.
— Игорь, даю неделю — видео и фото должны быть наши. Все грехи отпускаю, как папа римский. В помощь «братву», бывших своих… Бабки не жалей, плачу за все. Сделай Лиськина, иначе…
— Он неприкасаемый.
— Да, еб… ть их всех, этих неприкасаемых. Р-р-реформаторы, сучары поднебесные! Думают, протоптали дорожку к пи… де, то можно все!
— Значит, война?
— Война.
— Победителей не будет, хозяин.
— Будут. Или мы, или они.
— Хорошо, хозяин. Воля ваша. Хотя проще играть по их правилам.
— Хватит! К тому же… издеваются, — от возмущения всплеснул руками. Сам же свидетель. — Глянул на абстракционистское полотно. — Ишь ты овощной салат! Я им покажу: овощной салат! Будет им такая кровавая окрошка!
На этом главный секьюрити удалился выполнять задание родины, а г-н Берековский занялся производственной текучкой, неинтересной для сторонних наблюдателей.
Так-так, сказал я себе, возвращаясь из гальюна в комнату, не желая того, мы с Костькой Славичем (если бы он знал!) явились запалом будущих гигантских кровопролитных побоищ за сферы влияния на предпринимательском шоу-фронте. Если сложить все мозаические кусочки последних событий, то складывается такая картина: господин Берековский стал жертвой заговора. Любовник-депутат, ха-ха, и некий известный шоумен Лиськин пристроили ему западню в гостиничном номере с березками. С одной целью — заснять на видео Марка Марковича в известной позе, чтобы банкир был сговорчивее в делах. Выполнив несложную роль подсадного селезня, депутат был благополучно и красиво отправлен в прекрасное далеко. Остались две заинтересованные стороны, которые имели свои интересы на одну проблему. В казино «Подкова» состоялась их напряженная встреча; в результате неё для любителя мужских, скажем так, конфигураций был устроен праздничный фейерверк. Не выдержав такой нервной обстановки, господин Берековский пошел на уступки, решив, видимо, выкупить видеокассету и поучаствовать таки в некой загадочной программе «S».
И что же? На следующий день появляется папарацци-оборвыш в моем лице, задает нелепые вопросы, намекая на какие-то обстоятельства, и ко всему прочему — новый шантаж. Теперь уже с фото.
Более дикой истории придумать трудно. Представляю, какие исступленные чувства обуревают господина директора «Дельта-банка». Он уверен, что противник наступает, нарушив новое соглашение, и поэтому высказался столь решительно за военные действия, образно выразившись про винегрет, то бишь кровавую окрошку. Ох, прольется кровушка…
И с этой мыслью я предстал перед своими друзьями. Энтузиазма в их рядах не наблюдалось и поэтому я задал естественный вопрос: в чем дело, первый день прошел так удачно, мы узнали не все, но многое…
