Я погружаюсь в эти сладостные воспоминания… Да, в то время еще смотрели видео – на видеокассетах с фирменной обложкой. На «фирменных» (конечно же пиратских, но по тогдашним временам качественно сделанных) кассетах уорхоловской трилогии, про которую я вспомнила, красовался Малыш Джо в бандане, с трогательным прыщиком на переносице. В те времена еще не умели замазывать изъяны фотошопом! И да, «в те времена» приглашали друг друга в гости, подавали чай с печеньем и обсуждали особо удачный ракурс… Но – нам стыдно было признаться – смотрели мы в основном не на ракурсы, а на яйца Джо, круглые и совершенные, на его член, на его спину и задницу, на его почти звериную и в то же время нежную и чуть ленивую грацию, с которой он ходил, садился, говорил, лежал, раздевался. Сколько раз ночью я вспоминала это зовущее тело! Оно манило и дразнило меня, и будучи подростком, совсем еще девушкой, вчерашней девочкой, я уже яростно онанировала. И порой не могла заснуть, не вспомнив Малыша Джо и не кончив. Эта, возможно, самая первая волна моей «порномании», которую я сейчас вспомнила, быстро закончилась, уступив место стыду и интеллектуальным поискам. Правда, с тех пор онанировать я не прекращала. Это случалось то чаще, то реже, но все-таки довольно регулярно. Просто в то время я не была так зациклена на этом. В то время не было виртуального мира.
Спустя десять с лишним лет я опять та же девчонка, что не может заснуть от мыслей о малыше Джо, точнее, о других «малышах», давно сменивших его, безымянных, без намека на харизму и убогих, но все равно возбуждающих, по-другому возбуждающих. Сегодня все приобрело более грубый и прямолинейный оттенок. В отличие от тех просмотров, с печеньем и компанией единомышленников, сейчас я одна, наедине с этим монстром ― унылым монитором моего компьютера. И я дрочу на парня, похожего на малыша Джо, на то, как самовлюбленно и в то же время небрежно он снимает плотно облегающие его подтянутую, выпуклую попку черные трусы; он знает, что красив! На то, как он подчеркнуто безразлично, почти по-хамски, обращается со своей девушкой. На то, как он нарциссически проникает в нее, красуясь своим телом, любуясь на него, словно смотрит со стороны… Потом, после невнятного секса, он садится рядом с ней и они внимательно смотрят куда-то. Я догадываюсь, что они просматривают только что отснятое видео, комментируют его. Девчонка, видимо, говорит какую-то глупость, и парень легонько бьет ее внешней стороной ладони по лицу – не жестоко и не больно, но так, словно она предмет.
Однако самое главное возбуждение впереди. И я знаю, чувствую, что надо чуть-чуть подождать, и тогда я увижу то, ради чего все это затевалось, то, ради чего я скачала это домашнее видео. Девушка встает с дивана и выходит из кадра. Немного погодя парень тоже встает, поворачивается к камере задом, наклоняется и натягивает трусы. В последний раз мелькает его тугая красивая задница, и…
…И я яростно кончаю. Больше всего меня возбудила неторопливая беспечность и небрежность, эта случайность, с которой кусок задницы молодого нарцисса мелькнул в кадре и тут же исчез. Сама не понимаю, почему меня это так завело, но я рада этому, рада этой спонтанности, этой случайной атаке похоти и воспоминаний, связанных с юностью. Эта ситуация хотя бы немного ослабила хватку виртуальной порномании. Я на мгновение погрузилась в то время, когда не было экранов, не было искусственного интеллекта, когда я и другие люди не были рабами виртуального мира, когда мы были свободны, сами не понимая этого. И не очень-то эту свободу ценили, если быть честными. Потому что не знали другого мира. А этот другой, О-Чудный-Новый-Мир, уже стоял у ворот, терся о них как шелудивый пес, подвывал и поскуливал в нетерпении, готовился войти и захватить все вокруг, уничтожить старый мир, изменить нас всех до неузнаваемости.
То было счастливое время, время свободы и самых смелых свершений. Я говорю о девяностых годах в России, да и, пожалуй, на всем бывшем постсоветском пространстве. Пал железный занавес, истлел в прах советский монстр, в воздухе было столько свободы, он пьянил и сводил с ума. Люди не были так сильно поглощены потребительством, не были разобщены, не проводили время в социальных сетях, подглядывая друг за другом, не пялились с утра до ночи в мониторы, они просто жили и получали удовольствие от самых простых вещей. Молодые люди, такие как я, были полны надежд, мы были наивны и безумны, мы все хотели скорее попробовать, приобщиться к недавно запрещенному, испытать на себе. Многие сгорели в этом пламени: наркотики, бандитизм, отчаяние, алкоголизм. Да еще эти чеченские войны, одна за другой. Но, несмотря ни на что, мы были счастливы. Мы верили, мы жили. Мы были свободны. Я благодарна этой паре, выложившей свое домашнее видео без звука, за эти воспоминания. Я даже впадаю в некое подобие эйфории. Увы, ненадолго.
После просмотра «немого» фильма и ностальгии по девяностым на меня что-то находит. Я хочу ругать себя последним словами, обзывать, унижать и топтать.
