Голос позади нас хриплый и разъяренный, и это единственное предупреждение, которое получает мужчина, прежде чем его руку отдергивают от меня. Его глаза расширяются, когда он смотрит на Вика, который практически вибрирует от ярости.
– Вик! – потрясенно выпаливаю я, но он как будто даже не слышит меня.
Он полностью сосредоточен на дальнобойщике, его голубые глаза сверкают гневом. Обычно спокойные черты его лица искажены яростью, на виске пульсирует вена, ноздри раздуваются.
– Разве тебя не учили держать руки при себе? – рычит он. – Это избавило бы тебя от многих страданий.
– Какого черта ты…
Мужчина так и не успевает закончить свою мысль.
Вик с грохотом ударяет ладонью по столу, затем тянется к металлическому контейнеру, в котором хранятся столовые приборы и приправы, хватает нож для стейка и молниеносным движением вонзает его в руку парня с такой силой, что пробивает стол.
– Че-е-е-ерт!
Мужчина инстинктивно пытается вырваться, ругань превращается в вопль боли, когда до него доходит, что он застрял. Его лицо теряет все краски, становясь белым как мел. Он пялится на свою руку, пришпиленную к столу, будто не может до конца осознать то, что видит.
Его агонизирующего крика достаточно, чтобы привлечь внимание всех остальных посетителей закусочной. Они оборачиваются посмотреть, из-за чего переполох. Официантка с визгом роняет поднос, а дальнобойщик издает еще один мучительный стон.
– Твою мать, – выдыхает Мэлис. Он подходит и хватает Вика, оттаскивая его от парня, который теперь рыдает от боли. – Пошли. Солнышко, вперед.
Я бросаюсь за ними, сердце колотится, словно птица в клетке.
Пусть я и видела, что произошло, мне трудно осознать внезапность и жестокость этого выпада. Вик просто взбесился из-за этого парня.
Все смотрят, как мы выходим из закусочной и садимся в машину, и Мэлис практически запихивает Вика на пассажирское сиденье, захлопывает дверцу и садится за руль, чтобы мы могли уехать. Я едва успеваю пристегнуть ремень безопасности, как Мэлис заводит мотор и с визгом шин выезжает на шоссе.
– Следи за копами, – бросает он через плечо, и Рэнсом кивает, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что у нас на хвосте никого нет.
– Пока все чисто, – рапортует он, но Мэлис не замедляет скорость.
Мы едем, пока не оказываемся за пределами города, несколько миль шоссе остаются позади, и тогда Мэлис поворачивается к Вику, сидящему на переднем сиденье.
– Куда ехать?
Вик не отвечает. Его челюсть сжата, а пальцы отбивают ровный ритм по бедрам – верный признак того, что он не в себе.
– Вик! – огрызается Мэлис.
– Не сейчас, – это все, что отвечает Вик, и Мэлис рычит.
– Погоди, – прерывает его Рэнсом. Он хватает ноутбук с переднего сиденья и включает его. – Двадцать третье шоссе, Мэл.
Пока Рэнсом исполняет роль навигатора, Мэлис, кажется, не против оставить Вика в покое, но атмосфера в машине напряженная. Рэнсом подтверждает, что до места, которое Вик выбрал для ночлега, еще пара часов пути, и сосредотачивается на том, чтобы найти наилучший маршрут, как туда добраться.
К счастью, похоже, Вик уже проделал большую часть подготовительной работы, так что остается только следовать по пути, который он наметил, и указывать Мэлису, куда ехать.
В машине по большей части тихо, что делает ее еще более неуютной.
Время от времени Мэлис запрашивает у Рэнсома очередное направление, или сам Рэнсом указывает, что делать дальше, но все это озвучивается короткими, обрывистыми предложениями.
Вик просто продолжает барабанить пальцами по ноге, ритм ровный и неизменный. Он смотрит в окно, и если бы я не видела, как он моргает в отражении, я бы подумала, что он почти полностью отключился после того, что произошло.
Примерно через час я вспоминаю, почему мы вообще остановились в этом городе, и нарушаю тишину.
– Ребят, вы… вы заполучили деньги, которые вам были нужны? – Мой голос кажется громким в тишине машины, и я морщусь.
– Да, – отвечает Мэлис, глядя на меня в зеркало заднего вида. – Нет проблем.
– Все прошло как по маслу, – соглашается Рэнсом.
– И вас никто не видел?
– Мы вырубили камеры, – говорит Рэнсом. – И были в масках. Вряд ли что-то сможет связать нас с этим ограблением.
– Хотя копы могут связать это с «инцидентом» в закусочной, – добавляет Мэлис. – А там мы были без масок. Нам придется не высовываться.
У меня внутри все переворачивается от беспокойства, и я снова задаюсь вопросом, о чем, черт возьми, думал Вик. По правде говоря, он, вероятно, и
Пока мы едем, я нервно кусаю губу, но в какой-то момент Рэнсом предлагает мне печенье из пакета, и я беру пачку скорее для того, чтобы чем-то занять руки и рот, чем потому, что действительно хочу его.
– Все будет хорошо, – шепчет он мне, и я дарю ему улыбку, которая точно выглядит вымученной.
