Порочная клятва полностью

– Он коснулся тебя, – наконец выдавливает из себя Вик. – И я… потерял контроль. Так всегда выходит, когда дело касается тебя. Я не могу контролировать себя рядом с тобой. Вот почему прошлой ночью я не…

Он замолкает, закрывая глаза.

Секунду я в замешательстве смотрю на него, но потом до меня доходит.

– Поэтому ты не поднялся, – шепчу я. – Пока мы с Мэлисом занимались сексом.

– Да. – Глаза Вика открываются, зрачки расширяются. – Раньше я мог отбросить все это, держать все под контролем. Но теперь… это как дверь, которую я не могу закрыть. И каждый раз, когда я открываю ее пошире, захлопнуть становится всё труднее.

Мое внимание привлекает движение в дверном проеме, и, оглянувшись, я вижу, как Мэлис и Рэнсом входят в комнату, вероятно, привлеченные нашими голосами. Я знаю, что они оба так же беспокоятся о Вике, как и я, но они не говорят мне остановиться или оставить его в покое, поэтому я продолжаю дарить ему все свое внимание.

– Это и случилось в закусочной? – спрашиваю я.

– Да. – Вик постукивает пальцами по бедру. – Я увидел его руку на твоих волосах, и внезапно просто сорвался с места. Даже не подумал. В голове была лишь одна мысль – он коснулся тебя, и я должен убить его. – Он прерывисто дышит. – Такого никогда не было. Даже когда отец причинял мне боль, даже когда Мэлиса забрали, даже когда умерла мама, я держал себя в руках. Я всегда умел держаться в стороне от своих эмоций и быть рациональным. Но не тогда, когда дело касается тебя.

– Разве это так плохо? – шепчу я.

– Да, – хрипло произносит он. – Да. Я должен контролировать себя. Мне это нужно.

В его голосе звучит что-то похожее на отчаяние, и я знаю, что он не преувеличивает. Иногда кажется, будто поддержание строгого порядка в жизни – это все, что помогает Вику держаться, и я достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать, что это было вызвано травмой, которую он пережил в детстве.

Но еще я боюсь, что он просто разорвет себя на части, если продолжит так упорно бороться со своими эмоциями. Он будет сдерживать их до тех пор, пока они не вырвутся из него, как это случилось в закусочной, и он почувствует себя еще более неуправляемым, чем когда-либо.

Я смотрю на его красивые, страдальческие черты, так сильно желая облегчить ему эту ношу. Каким-то образом помочь ему.

– Что, если… – Я облизываю губы, вглядываясь в его лицо. – Что, если бы ты мог все контролировать? Со мной.

Он вздыхает.

– Это невозможно, мотылек. Я пытался.

– Но ты никогда не контролировал ситуацию полностью, – говорю я. – Когда все, что происходит, зависит от тебя.

Его брови сходятся на переносице.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты мог бы связать меня, – предлагаю я, и мой пульс немного учащается. – Тогда ты смог бы все контролировать. Все происходящее зависело бы только от тебя. Ты мог бы прикасаться ко мне, как захочешь и где захочешь. Только твой выбор. Твой контроль.

Вик моргает, все его тело вздрагивает, будто его ударило током. Его пальцы сжимаются и разжимаются, челюсть слегка приоткрывается… но потом он захлопывает ее, качая головой.

– Это не очень хорошая идея, мотылек. Что, если я сделаю тебе больно? Что, если не смогу сдержаться?

– Мне не нужно, чтобы ты сдерживался. Я доверяю тебе, Вик, – яростно шепчу я. Затем бросаю взгляд на Рэнсома и Мэлиса, которые молча наблюдают за происходящим. Мэлис слегка кивает мне, и я продолжаю. – И твои братья здесь. Они могут присмотреть за мной и убедиться, что со мной все в порядке. Хорошо?

То, что я предлагаю, – это очень много. Оно выходит за рамки его зоны комфорта.

Обычно это Виктор наблюдает за тем, как другие что-то делают со мной, и то, что я задумала, перевернет все с ног на голову. Но я чувствую, что ему это нужно. Ему нужно понять, что он может делать все, что захочет, и это не разочарует меня и не отпугнет.

Он так долго держал себя в узде, так жестко регламентировал свои действия, что впадает в панику, когда что-то выводит его эмоции из-под контроля.

Но мне нужно, чтобы Вик понял – он может освободиться от жесткого контроля над своими чувствами, не теряя контроля над всем остальным.

И это единственный способ, чтобы сделать это.

Я снова бросаю взгляд на Мэлиса и Рэнсома, слегка волнуясь, что они не согласятся с тем, что я только что предложила. Мэлис, например, никогда не был пассивным наблюдателем, и они оба, возможно, беспокоятся, что это слишком безрассудно или что я слишком сильно давлю на Вика.

Но братья снова кивают, соглашаясь остаться наблюдателями. Они позволят этому случиться.

Я перевожу взгляд на Вика, сердце бешено колотится в груди. Он уже контролирует ситуацию, потому что, если он скажет «нет», я отступлю. Но я чертовски надеюсь, что он доверяет мне достаточно – и своим братьям тоже, – чтобы попытаться.

Его взгляд мечется, на лице написано колебание и что-то похожее на надежду.

– Ты уверена? – спрашивает он.

– Да, – обещаю я ему. – Я просто хочу, чтобы ты мог делать то, что хочешь, Вик. Что бы это ни было. Я хочу, чтобы ты видел, что все в порядке.