— Не думала об этом? — Они обе уставились на меня, как на сумасшедшую, и в этот момент я им позавидовала. Я хотела бы вернуться назад, в то время, когда Короли Кладбища были всего лишь тремя, по общему признанию, очень сексуальными, но очень раздражающими парнями, от которых я изо всех сил старалась держаться подальше.
Но ящик Пандоры был открыт, и теперь я знала слишком много.
Когда я вошла в дом моего дяди на ужин, он попросил одного из своих сотрудников направить меня в его кабинет, где он ждал меня, сидя за своим столом с суровым выражением лица.
— Эверли. Присаживайся. — Он указал на стул напротив него, и я с благодарностью опустилась в него, заставляя свое тело оставаться прямым и вертикальным, а не сползать на сиденье, как мне хотелось.
— Дядя.
Его рот сжался.
— Я слышал от некоторых профессоров, что в последнее время ты несколько ослабила свою концентрацию.
Я кивнула. Несогласие с ним только ухудшит его настроение. Мне пришлось сыграть на его симпатиях.
— Да. После несчастного случая у меня были проблемы со сном. Это в последствии привело к тому, что у меня были проблемы с концентрацией внимания на занятиях.
Почти сразу выражение его лица смягчилось.
— Мне жаль слышать, что ты все еще страдаешь. Я поговорю с профессорами, расскажу им о твоей ситуации. Я не люблю дергать за ниточки, но в данном случае я чувствую, что это оправдано.
— Спасибо. — Я слегка улыбнулась ему. — Становится лучше, чем было, но, думаю, пройдет немного времени, прежде чем все вернется на круги своя.
Он поднялся на ноги, обошел стол и подошел ко мне, коротко похлопав меня по плечу.
— Я понимаю. Мы больше ничего не скажем, и если ты чувствуешь, что тебе трудно, приходи ко мне, и мы посмотрим, что мы можем сделать.
Ему было достаточно моего кивка согласия, потому что он направил меня в столовую, где стол был накрыт на пятерых. Мой дядя был во главе, отец Робби должен сидеть напротив него, а Робби напротив меня со своей матерью рядом. Казалось, не прошло и минуты, как раздался звонок в дверь, а затем пришло время встретиться с мэром и его женой.
Мэр был довольно высоким, может быть, немного выше моего дяди, с темными волосами, в которых пробивалась седина, а его жена была статной блондинкой, идеально ухоженной и накачанной ботоксом с точностью до дюйма, так что ее лицо было почти совершенно невыразительным. Она могла улыбаться мне или хмуриться — я бы не смогла сказать в любом случае. Робби был таким же, как обычно, элегантно одетым, хотя ему было неудобно, судя по тому, как он переминался с ноги на ногу. Мы все заняли свои места за столом, и мой дядя завел слегка высокопарный разговор о чем-то, связанном с зонами городского планирования, которые мы с Робби игнорировали. Мать Робби сидела с пустыми глазами, двигаясь только для того, чтобы привлечь внимание персонала и снова наполнить свой бокал вином. Она допила третий бокал еще до того, как мой дядя выпил треть своего первого.
Ужин продолжался в том же духе: мать Робби пила все больше и больше, а мой дядя и мэр беседовали все более оживленно, время от времени втягивая в дискуссию меня или Робби, когда разговор заходил об университете Блэкстоун. В некотором смысле это было облегчением — мне не нужно было беспокоиться о том, чтобы самой поддерживать беседу, кроме случайных вежливых ответов. Мэр, казалось, едва замечал меня — опять же, он, едва обращал внимание на свою жену или сына, так что я не приняла это на свой счет.
Когда трапеза наконец закончилась и последняя тарелка была убрана, мой дядя повернулся ко мне.
— Эверли. Почему бы вам с Робертом не пройти в гостиную, пока я обсуждаю дела с его отцом? — Он сделал паузу, и мы все повернулись, чтобы посмотреть на мать Робби, которая каким-то образом умудрилась заснуть в своем кресле, ее пальцы все еще сжимали бокал с вином. Щеки Робби вспыхнули, и я почувствовала неожиданную вспышку сочувствия к нему. Он, конечно, был мудаком, но было ясно, что у него не самые лучшие родительские образцы для подражания.
— Оставь ее. — Мистер Паркер-Пеннингтон закатил глаза, вставая и похлопывая себя по животу. — Эта еда была замечательной, Мартин. Мои комплименты шеф-повару.
Мой дядя улыбнулся.
— Очень приятно. Теперь, что бы вы сказали о сигаре? Кубинскую, конечно.
Их голоса затихли, когда они исчезли, оставив меня наедине с неуютно выглядящим Робби и коматозной миссис Паркер-Пеннингтон.
— Гостиная — следующая дверь справа, когда ты выйдешь из этой комнаты. Я сейчас вернусь, — сказала я Робби, нуждаясь в минутке, чтобы передохнуть. Пора собраться с силами, прежде чем я столкнусь с Робби один на один.
Я пошла по коридору в направлении лестницы. Проходя мимо кабинета моего дяди, я замедлила шаг, услышав низкие голоса, доносящиеся изнутри. Подкрадываясь ближе, я остановилась, приложив ухо к двери. Возможно, это было пустяком, но с тех пор, как в моей голове зародились подозрения относительно моего дяди, каждое его действие было потенциальным источником информации.
Итак, я затаила дыхание и слушала.
— … кто это был…
— … церковь… опасность…
— … нет… мы скомпрометированы…
