Это движение напоминает мне мою Кали. Мысль о Кали заставляет меня поднять стакан и одним глотком осушить его содержимое. К этому моменту Хейли уже практически трахает мою ногу. Я с силой отталкиваю ее от себя, прежде чем встать. Подойдя к бару, хватаю бутылку «Джонни Уокера» и возвращаюсь к столу. Затем беру Хейли за руку, и тяну за собой, отчего она улыбается. Девушка следует за мной в комнату, ту самую, в которой я не так давно вырубил Гретхен. Закрываю за собой дверь и смотрю, как Хейли, сняв топ и юбку, ложится на кровать, а затем похлопывает по месту рядом с собой.
— Давай, большой мальчик, покажи мне, правда ли то, что я о тебе слышала.
Я морщусь в отвращения.
— А у тебя хватает наглости прийти ко мне в комнату и сказать такое.
Я делаю еще один большой глоток из бутылки, ставлю ее на комод и снимаю жакет, одновременно расстегивая джинсы. Она жадно разглядывает меня, что почти заставляет меня рассмеяться. Эта девушка, во-первых, слишком худая. Ненавижу трахаться с такими худыми девчонками. У них всегда не хватает выносливости из-за недостатка калорий, и их тела не созданы для того, чтобы трахать такого мужчину, как я, или, скорее, позволять такому мужчине, как я, трахать их. Это ни*уя не привлекательно для меня — дайте мне идеальные изгибы Кали, вместо этого дерьма в любой гребаный день. Черт возьми, мысль о Кали снова заставляет мой член мгновенно твердеть. Я перебираюсь через кровать и грубо дергаю Хейли за ноги. Одним движением стягиваю с нее трусики, прежде чем снимаю свои джинсы. Она оборачивает руки вокруг моей шеи, но я сразу же убираю их оттуда.
— Не надо, — говорю я ей.
На секунду выражение ее лица становится таким, будто девушка готова заплакать, пока она не видит мой член.
Жаждущая члена шлюха.
Открываю ящик рядом с кроватью и достаю презерватив. Сорвав обертку, раскатываю его на свой член. Я медленно потираюсь головкой о клитор, а затем одним сильным движением вонзаюсь в нее. Хейли громко вскрикивает, и я грубо закрываю ей рот рукой.
— Заткнись, или я остановлюсь. Поняла?
Она быстро кивает, и я убираю руку.
Затем выхожу из нее, а потом снова врываюсь. Это ничего больше, лишь движение, рутина. В этом нет ничего особенного, как будто я трахаю безликое тело. Со своей рукой мне было бы веселее. Мысль об этом сводит меня с ума, поэтому я хватаю Хейли за шею, продолжая вонзаться в нее. Мне приходится несколько раз напоминать себе ослабить хватку — в те моменты, когда она начинает багроветь. Когда чувствую, как киска сжимается вокруг члена, переворачиваю девушку и поднимаю задницу в воздух. Накручиваю длинные черные волосы Хейли на кулак и дергаю, чтобы она откинула голову назад. Я снова продолжаю толкаться в киску, пытаясь достать до чего-нибудь — чего угодно, что заставит меня кончить. Отпустив ее волосы, я опять хватаю Хейли за шею, это движение заставляет девушку закричать от удовольствия. Этот гребаный звук опять выводит меня из себя, и в этот момент я понимаю, что хочу повторить события с Гретхен снова и снова. Я вырываюсь из нее, когда красивая улыбка Кали всплывает у меня в голове, вместе с воспоминаниями о нас на пляже.
— Настолько хорош, да? — спросил я, смеясь, когда она застонала, сделав первый укус своего бургера.
Кали кивнула.
— Очень-очень хорош. Настолько хорош, что мне даже не хочется отправиться на пробежку после его.
Я покачал головой и вытер соус с ее губ, заставляя этот прекрасный румянец вновь окрасить щеки Кали. Черт, она феноменальна, в мире не было никого, кто был бы похож на нее, и она вся, бл*ть, принадлежала мне.
— Ты чертовски особенная, знаешь это? — честно сказал я, посасывая соус с пальца, который только что вытер с ее губы. Она сглотнула и рассмеялась.
— В хорошем смысле, надеюсь?
Мой смех затих, когда какое-то незнакомое чувство начало покалывать глубоко в груди.
— Очень хорошем, дорогая.
Воспоминания исчезают, и я смотрю на девушку, внутри которой сейчас находится мой член и это, определенно не Кали. Наши тела скользкие от пота. Не кончив, да и не желая этого, вырываюсь из нее. Сорвав презерватив и бросив в мусорное ведро, сталкиваю ее обнаженное тело с кровати.
— Убирайся, — решительно говорю я. Она встает и одевается.
— Могу отсосать тебе, если хочешь? Это будет не справедливо, что я кончила три раза благодаря тебе, а ты ни одного?
Я смотрю на нее снизу вверх.
— Хочешь знать, что случилось с последней девушкой, которая отказалась покинуть эту самую комнату, когда я попросил ее об этом?
Она смеется, оглядывая комнату и собирая волосы в хвост.
— Да, и что же? — взволнованно отвечает она.
Мне кажется, она, возможно, самая тупая сука, которую я когда-либо встречал, и это о чем-то говорит. Я встаю, натягиваю джинсы, достаю из кармана сигарету и закуриваю. Подойдя к ней, наклоняюсь к ее уху.
— Я убил ее, — с ухмылкой шепчу ей.
Любопытство сходит с ее лица, и она сглатывает, направляясь к двери.
— Спасибо, Эд. Вроде бы, — говорит она, распахивая дверь, и быстро выходя из комнаты.
Я смеюсь, снова надевая свой жакет.
Чертовы тупые сучки.
Кали-Роуз
